Aikido Journal Home » Interviews » Фумио Тойода Aiki News Japan

Фумио Тойода

Автор этой стать Mark Binder

Aikido Journal #108 (1996)

Автор перевода Елена Петрова

Шихан Фумио Тойода, глава Ассоциации Айкидо Америки - коренастый человек с постоянной улыбкой на лице. Его айкидо стремительно, энергично и мощно. Почти каждый уикенд он проводит в дороге, колеся по Соединенным Штатам и проводя семинары в одном из более чем 120 додзё ААА. Всякий раз независимо от того, какую технику он демонстрирует, этот 49-летний обладатель 6-го дана стремится достичь главным образом одного – передать настоящее качество айкидо. С течением времени по мере того, как воинские искусства все дальше уходят от тех, кто их создал, в них появляется тенденция к вырождению. Но Фумио Тойода уверен, что айкидо Уесибы - это то искусство, которое стоит сохранять и развивать.

Как вы стали заниматься айкидо? И не расскажите ли вы кратко свою биографию?

Я начал заниматься айкидо еще ребенком – в Точиги, расположенном к северу от Токио. Мой старший брат был учеником в додзё Тоичи Тохея. Семья Тохея происходит из тех же мест, что и моя, и потому он стал моим первым учителем айкидо.

Вы изучали айкидо потому, что вам говорил это делать брат, или потому, что оно вам нравилось?

Поначалу мне просто было некуда пойти, и я прилип к брату (громко смеется). Интерес, сознание и понимание пришло позже.

Я переехал в Токио и поступил в юридическую школу университета Сенсу. Тогда же в Ичикукай Додзё в Токио я стал дзёдзю, или постоянным учеником. Ичикукай Додзё является центром по тренировки дзен и мисоги. Оно основано учеником известного в эпоху Мейдзи фехтовальщика и мастера дзен по имени Ямаока Тессю. В этом додзё я жил более трех лет, продолжая при этом тренировки в Айкикай Хомбу Додзё. Я получил диплом юриста, но для продолжения карьеры избрал айкидо.

Как получилось, что айкидо стало для вас важнее юриспруденции?

Моя семья хотела, чтобы я стал школьным учителем. В роду моей матери все являются учителями, да и отец желал, чтобы я вернулся в свой родной город учителем. По существу так и произошло. Я получил лицензию учителя средней школы. Но когда потом я сдавал экзамен на получение работы, и его провалил. Мой дядя тогда работал в Отделе образования, поэтому мы считали, что найти работу будет легко, однако один из результатов теста, который я проходил, оказался недостаточно удевлетворительным. Дядя предложил мне в течение года быть помощником учителя, но меня это не заинтересовало, и я (смеется) решил, что попробую себя в айкидо. Именно так я и стал учидеси. Я стал первым учидеси по линии Досю Киссемару Уесиба. О’Сенсей совсем недавно умер, и некоторое время учидеси в Хомбу Додзё не принимали. С тех пор, как с помощью сенсея Осава я поселился в Хомбу Додзё, и по сей день моя программа по изучению айкидо продолжается без перерыва. В период тренировок я имел счастье путешествовать с Досю в качестве его отомо – сопровождающего. Сенсей Тохей тогда еще был связан с Хомбу Додзё, и я продолжал заниматься у него и у других шиханов.

Вас действительно не интересовало изучение законов?

(Улыбается) Это другая история. Я закончил юридическую школу и в летнее время работал в юридической конторе. Но эта работа была для меня слишком скучной. Я только подбирал бумаги, и мне это было неинтересно. Поскольку я был студентом, никаких реальных клиентов у меня не было. В Японии только шестьсот или семьсот студентов в год могут сдать решающий экзамен. После окончания университета приходится учиться еще в среднем семь с половиной лет для того, чтобы этот экзамен сдать. Эта перспектива меня не слишком привлекала.

Почему вы ушли из Хомбу Додзё?

Когда из Айкикай ушел Тоичи Тохей, я ушел вместе с ним, так как он был моим первым учителем. После образования Ки но Кенкукай я был инструктором в одиннадцати додзё Японии. В Обществе Ки я был главным инструктором айкидо.

Вы поехали в Соединенные Штаты вместе с сенсеем Тохеем?

С ним? Вообще-то нет. Я оказался в Сиэтле за несколько месяцев до его приезда. Предполагалось, что я буду изучать там английский язык, получу водительские права и начну преподавать. Сенсей Тохей приехал позже, и мы на неделю отправились в Филадельфию проводить семинар. Позже, 19 июня 1974 года, я переехал в Чикаго, штат Иллинойс.

В то время я был представителем организации сенсея Тохея. Мистер Накамото, основавший организацию, нанял меня для того, чтобы я руководил в Чикаго Обществом Ки, и оно пользовалось большим успехом. В конце концов я зарегистрировал свои собственные независимые организации – Ассоциацию Айкидо Америки и Международную Ассоциацию Айкидо, которые сегодня курируют более 120 долдзё в Северной Америке и Европе. Эти организации сейчас являются филиалами от Мировой штаб-квартиры айкидо под управлением Киссемару Уесиба.

Что заставило вас отделиться от Общества Ки?

Я не отделился от Общества Ки – меня вышвырнули оттуда. Мы не могли прийти к единому мнению по поводу преподавания.

Кто вас вышвырнул? Как это произошло?

Как это произошло (смеется)? Сейчас я об этом почти забыл. Сенсей Тохей прислал мне письмо о том, что я уволен. Я спросил его, почему я уволен. Он сказал, что я нарушил правила организации. Я сказал: «Что ж, хорошо». Правила организации еще в Японии писал я сам, поскольку учился в юридической школе. «Сенсей, - сказал я, - я сейчас не в Японии, а в Соединенных Штатах. У вас что, международные правила?» (смеется). Он ответил: «Нет. Я именно сейчас делаю международные правила, Тойода. Можешь уходить!»

А в чем заключалось это нарушение?

Существовал целый ряд причин. Я был на Среднем Западе. Я поехал в Техас для проведения семинара, а сенсею Тохею это не понравилось, потому что и другие шиханы тоже хотели бы в этом семинаре участвовать. Поэтому и не предполагалось, что я туда поеду. Но пригласивший меня на семинар человек был выходцем из Чикаго, поэтому я все равно поехал, и в этом и заключалось нарушение. Кроме того, я поехал на Гавайи, но не по делам. Однако несколько высокопоставленных человек сказали мне: «Сенсей Тойода, если вы поедете на Гавайи, нам хотелось бы, чтобы вы дали нам уроки айкидо». Я сказал: «Ладно, хорошо. Но вы по крайней мере сообщили об этом сенсею Тохею?» «Нет, - ответили они. – Но вы не должны беспокоиться. У вас есть мастерство, у вас есть положение. Приезжайте и научите нас чему-нибудь».

Я так и сделал, но сенсею Тохею это не понравилось.

Сейчас, когда у вас есть своя собственная организация, как вы относитесь к тому, что кто-то приезжает и преподает на вашей территории? Беспокоит ли это вас?

Вовсе нет. Все делают одно и то же. Если кто-то приезжает сюда из Федерации Айкидо США и мой ученик спрашивает, может ли он пойти на семинар, я отвечаю: «Да, разумеется».

Да, можно посещать чужие семинары и ходить к другим инструкторам. В этом поддерживаю своих учеников. Проблема заключается в том, что если некоторые люди узнают в пришедшем моего ученика, они выгоняют его. Его выгоняют на глазах у всех: «Ты – ученик Тойода, убирайся отсюда. Ты не должен здесь оставаться».

Почему тогда они называют семинары общественным мероприятием? Из-за этого я не люблю таких вещей. Я не принимаю это близко к сердцу. Я просто рассказываю об этом. Это очень трудная ситуация.

Почему Соединенным Штатам нужна другая организация айкидо? Какова цель вашей Ассоциации?

В Соединенных Штатах необходимо качественное преподавание, и нужда в этом никогда не отпадет. Мы работаем над тем, чтобы этому способствовать, чтобы повысить способность американских инструкторов преподавать до максимально высокой степени. Вот почему я живу в этой стране и стал гражданином США. Я делаю это не для своей личной выгоды, а для того, чтобы обеспечить передачу качества айкидо в этой стране. В нашей организации разработана такая методология и такая система тренировок, которые активно способствуют росту инструкторов-профессионалов, отдающих работе все свое время. Для жизнеспособности айкидо это является решающим фактором. Короче, предстоит много работы, и мы ее выполняем. Для этого и существует наша Ассоциация.

С чего она начиналась?

Зародыш организации мы сформировали вместе с Джоном Такаги, основателем Айкикай Аризоны. В то время в айкидо у меня был более высокий ранг.

ААА была образована в 1984 году. Получается, что вам потребовалось всего несколько лет для того, чтобы добиться своих целей?

Да.

Что вы хотели делать иначе, чем другие?

В то время было много обладателей черных поясов, особенно в Калифорнии и на Западном побережье, которые не являлись членами какой-либо организации. Они были разочарованы расколом Общества Ки.

В Калифорнии Джон и я провели встречу, на которой присутствовали более 60 человек, имеющих черный пояс. Эта встреча убедила меня, что им интересны наши идеи, а кто-то разочарован в других организациях айкидо.

Это было в начале 80-х годов. Общество Ки было расколото, и люди, практикующие айкидо, не знали, по какой дороге им идти. Положение было такое, что для достижения какого-либо статуса или ранга все должны были обращаться к Досю через Коичи Тохея. Но оказавшись в Соединенных Штатах, сенсей Тохей откололся от штабквартиры айкидо и создал общество Ки, так что многие не знали, как им на самом деле поступать.

Независимости больше всего хотели на Вападном побережье, где японских шиханов все еще было мало. Мы представляли для них интерес, поскольку я сам был независимым.

Расскажите подробнее об этом первом собрании.

Я позволил участникам говорить не более чем по пять минут. Чего они хотели? Какой была ситуация в их додзё7 На этой встрече все высказались о том, что им было нужно и что не нужно. Было так много эмоций! Каждый черный пояс говорил по пять минут, и оказалось, что прошло два или три часа (смеется).

На самом деле на той встрече организации создано не было. Это была просто встреча. Я сказал себе: «Боже, если пятьдесят черных поясов будут все время говорить, когда мы займемся организационными делами?» Нам не удалось бы это сделать. Поэтому мы еще раз собрались с теми, у кого был высокий ранг – третий, четвертый, пятый дан - и все обговорили в узком кругу. Кто-то из них сказал: «Меня не интересует то, что вы хотите делать». Другие говорили: «Если вы возьмете руководство на себя, я последую за вами».

Что особенное предлагает Ассоциация тем додзё, которые решают примкнуть к вам?

Моя организация основное внимание сосредоточивает на важности роли инструктора айкидо.

Когда я в 1974 году впервые приехал в Чикаго, я был поражен тем, что в Желтых страницах (прим. 1) было по две дюжины страниц объявлений с несколькими сотнями школ воинских искусств, преподающих айкидо, каратэ, дзюдо, кемпо, кунг-фу и все, что угодно.

Я знал, что они преподают вовсе не айкидо, и такой тип рекламы мне очень не понравился. Я разговаривал с некоторыми из преподавателей. Те, кто не имеет опыта в айкидо, не должен ему обучать.

«Хорошо, - говорили они мне. – Но я изучал айкидо».

«Как долго?» – спрашивал я.

«Я ходил на семинар»

«Сколько дней продолжался этот семинар?»

«Это был однодневный семинар, и он продолжался шесть часов. Но тем не менее я знаю айкидо. Я немного занимался дзюдо и каратэ, так что айкидо я понимаю»

Для меня это поразительно! В Японии у нас был статус шидоина или фуку шидоина. Но в этой стране меня поразило абсолютное непонимание того, что делает человека способным быть инструктором воинских искусств. Я думаю, что должен быть кто-то, кто обладает более высоким статусом и рангом и может присвоить квалификацию инструктора. Но на самом деле ничего этого нет.

Другими словами, широкая публика не знает, кто может, а кто не может учить. Многие думают, что если у тебя есть черный пояс, ты уже способен преподавать.

Ваша Ассоциация пытается изменить такое положение вещей?

В 1977 году я провел первый ежегодный Национальный инструкторский семинар в Чикаго. Мы учим инструкторов, как преподавать воинское искусство айкидо. Мы присваиваем степени и выдаем сертификаты тем, кто может учить. Мы выдаем сертификаты, определяющие, является ли ваш клуб или додзё клубом или додзё по изучению айкидо. Мой преподавательский комитет и я сам в качестве шихана обеспечиваем кураторство над местными додзё.

Это нечто вроде контроля работы системы?

Да, мне часто приходилось бывать в додзё и задавать учителю вопросы о том, почему он преподает айкидо и где его сертификат. Большинство из них ничего не могли мне ответить. Сегодня в Чикаго подавляющая часть тех додзё уже не называет айкидо то, что там преподается. Они называют это хапкидо (громко смеется). Некоторые даже стали называть себя айкидзюдзюцу или айкидзюцу. Небольшие проблемы у меня с ними возникают, но пока я ничего не могу с этим поделать. Однако, по крайней мере в Чикаго, кое-что все-таки изменилось.

Ассоциация Айкидо Америки пытается помочь людям делать лучшее, на что они способны. Моя организация не пытается кого-то ограничивать. Наша цель – помочь держать айкидо на верной дороге.

Сегодня нас курирует Хомбу Додзё, которое всегда вселяло в меня надежды. Все члены моей организации, все инструктора и отдельные организации находятся под зонтом айкидо Уесиба. Наша работа заключается и в том, чтобы сделать это еще более ясным и не допустить никаких неразберих в будущем. Я за это отвечаю.

Как вам удалось постепенно воссоединиться с Хомбу Додзё и получить для своей организации его полное признание?

Когда я тренировался еще как учидеси и позже, когда я был молодым инструктором в Хомбу Додзё, у меня были особые отношения с сенсеем Осава. Он был предан Досю и Хомбу Додзё и взял на себя ответственность заботиться о молодых учениках. Когда сенсей Тохей попросил меня поддержать его в создании Общества Ки, я чувствовал себя обязанным это сделать. Однако я знал, что поступив таким образом, я разочарую сенсея Осава, который был так добр ко мне и так меня поддерживал.

Несколько лет назад я обратился к нему и рассказал о своем желании снова быть с Айкикай Хомбу Додзё. Он немедленно одобрил это намерение. Перед своей смертью он сделал все от него зависящее, чтобы помочь мне в этом. Но, разумеется, окончательное решение принимал Досю. Когда наша связь была официально подтверждена, я удостоился высокой чести быть им принятым.

Но для того, чтобы установить отношения с Хомбу Додзё, потребовалось много времени, не так ли?

Да. Официально я ждал более шести лет.

И, наконец, однажды вам сказали «о’кей»?

Нам сказали: «О’кей, все в порядке» (смеется).

Одним из трудных моментов, которые вы испытываете во время разговора с нами и которые встречаются у каждого, связанного с миром айкидо, является политика. О ней всегда говорят, хотя и не собираются.

Да, тем не менее мы о ней говорим.

Политика нужна. Без нее мы не сможем решать вопросы по-деловому. Я знаю это, потому что изучал закон. Парни, которые занимаются политикой и создают законы, помогают организации расти и расширять свое влияние. В этом – ее положительная сторона.

Однако законы иногда трудно интерпретировать. Если вы неправильно поймете какой-либо закон, вы потерпите поражение и можете даже попасть в тюрьму. В Соединенных Штатах вы ведете машину по правой стороне улицы, а в Японии или Англии – по левой. Когда вы приезжаете в страну, вы должны следовать ее законам. Если вы что-то неправильно поймете, у вас будут проблемы. Но это вовсе не означает, что вы плохой человек.

Трудность заключается не в самих правилах или политике, а в том, что люди по-разному их понимают, и с ними иногда разговаривают так, как будто они являются людьми плохими. Но они вовсе не плохие – они просто чего-то не поняли. И иногда они исправляются (смеется).

В разных сферах политика бывает разной. Когда мы говорим об инструкторских делах или о бизнесе, иногда мы можем их разделить, а иногда - нет. Иногда я шихан, иногда я сенсей, иногда ученик, иногда просто друг. Иногда мне хотелось бы, чтобы единственная вещь, о которой мы должны были бы беспокоиться – это тренировки айкидо.

В айкидо большая часть из того, о чем мы говорим как о политике, имеет отношение к влиянию инструктора. Оно является нечто большим, чем закон, потому что над умом ученика мы не властны. А у некоторых людей все в голове перемешалось. Поэтому-то так трудно обсуждать то, что в айкидо мы называем политикой.

Хуже всего, когда какой-нибудь сенсей сравнивает свое айкидо с айкидо другого человека, утверждая, что его айкидо лучше. Конечно же, на самом деле он не может знать, что его айкидо лучше, и он проигрывает, когда он говорит об этом публично. Я убежден, что он проигрывает как личность. Он может учить тому, во что он верит, но он не должен говорить плохо о других учителях. В этом случае он уничтожает себя и как учитель, и как ученик.

Иногда это тяжело. Когда вы чему-то учите, вы дорожите тем, во что вы верите, и представляете это своим ученикам. Это хорошо. Но если вы говорите о конкретных людях или упоминаете конкретные имена, это уже нечто иное. Если вы не умеете контролировать свое эго, вы теряете свое лицо и свое положение.

Вы упомянули, что получали большое удовольствие в поездках по Соединенным Штатам. Рискуя назвать конкретные имена, скажите все же, заметили ли вы какие-либо различия в айкидо в различных частях Штатов?

В 1974 году айкидо на Восточном побережье возглавляли японские шиханы мистер Канаи и мистер Ямада. В Калифорнии был только мистер Чиба. На Западное побережье оказали влияние главным образом гавайские учителя, приезжавшие туда. Со стороны японских инструкторов не было никакого действительного руководства тренировками на постоянной ежедневной основе. И я почувствовал разницу. На Западном побережье было больше свободы – и в общественной деятельности тоже. Восточное побережье было более традиционным, там практиковался стиль Хомбу Додзё, очень похожий на тот, который был у нас.

Думаю, что сегодня все изменилось, и различия более смягчены.

Вы хотите сказать, что различия между двумя побережьями стали менее заметными?

Да, и внешние проявления, и стиль тренировок и управления додзё на Западе и на Востоке становятся более похожими.

Заметили ли вы какие-либо различия в стилях?

Да, но далеко вдаваться в эту тему мне бы не хотелось.

Когда я преподаю, я настаиваю на своей интерпретации техник айкидо. Я не считаю ее самой лучшей. Однако я полагаю, что моя работа заключается в том, чтобы преподавать так, как знаю я. У других людей – другие методики. Когда вы живете в Соединенных Штатах, у вас развиваются свои собственные интерпретации и своё выражение айкидо. И вы должны их развивать. Это по-прежнему айкидо Уесиба, но оно может слегка от него отличаться. У каждой индивидуальной личности свой способ преподавания. Эта эволюция в обучении естественна.

Когда вы говорите о том, что айкидо индивидуально, мне хочется спросить, как бы вы охарактеризовали айкидо, которое выражает вашу собственную индивидуальность?

Если вы позанимаетесь на моей тренировке, вы сразу меня поймете (смеется). Если на словах я что-то утверждаю –например, в интервью – люди могут сказать: «А это за парень? Я тоже занимаюсь айкидо!» Если вы придете на мою тренировку, вы все увидите сами.

Существует ли какой-либо способ объяснить это людям, которые не могут побывать на ваших семинарах, или способ заинтересовать их настолько, чтобы они все-таки пришли?

То, чем мы занимаемся в айкидо – это гармонизация. Мне это нравится. Взаимодействие и обучение гармонии. Я думаю, что гармония является очень важной философией. Вы приносите эту гармонию в додзё и на татами. Во время нашей тренировки происходит взаимодействие.

Но иногда айкидо – это все-таки будо, воинское искусство. Мы говорим, что изучаем искусство обороны, но на нас никто серьезно не нападает. А в воинских искусствах если на вас серьезно не нападают, вы не сможете отработать защиту.

Когда мы работаем с новичками, обучаем их базовой технике и при начнем атаковать с полной силой, они будут теряться и пугаться. Поэтому мы говорим о гармонии и взаимодействии. Но поскольку мы обучаем способам самообороны, нам необходимо проводить тренировки и с настоящими атаками. Я убежден, что если у нас отсутствует реальная атака, у нас отсутствует и острота и чистота настоящего воинского искусства. Мы полагаем, что айкидо – это будо, но может оказаться и так, что это искусство начинает что-то терять.

На своих семинарах я всегда обучаю правильной атаке, и после нее мы уже применяем бросковые техники или техники удержания. Совершенно необходимо также овладевать мастерством укеми. Если растет ваше искусство уке, это означает, что искусство, которое вы изучаете, является правильным, и вы можете быть уверенными в том, что сможете стать мастером искусства обороны.

Так это понимаю я. Кто-то с этим не согласится. Кто-то скажет, что от ученика айкидо не требуется умения атаковать. Мы должны только взаимодействовать и правильно падать. А тогда уже можно сделать удержание. И никаких атак. Меня иногда удивляет, что появился такой взгляд на вещи. Однако если инструктор не является сильным учителем, эта философия ему только на руку.

Другими словами, если инструктор не является хорошим мастером айкидо, он едва ли станет обучать реальной атаке?

Да. Если инструктор не обучает реальным атакам, он не обучает и айкидо, которое является воинским искусством.

Именно так обучают в Соединенных Штатах в тех додзё, в которых учитель сначала объясняет. Прежде чем что-то показать, он рассказывает о том, что произойдет, например: «Если кто-то наносит вам удар сюда, хватайте его руку и …» Это происходит без движения, в статике, и учитель все говорит и говорит.

Традиционной является ситуация, когда учитель сначала демонстрирует технику без всяких предварительных разговоров. Уке атакует в полную силу. Это вовсе не означает, что кто-то кого-то хочет убить. Но при демонстрации техники по крайней мере первые несколько раз атака выполняется реально, и тогда ученики получают представление о том, что они будут отрабатывать. Пусть они попытаются это сделать сами. При этом учитель видит, где ошибаются ученики, и после дает объяснения. Но это делается уже после настоящей атаки.

Если демонстрация происходит в такой традиционной манере, она очень похожа на ситуацию между жизнью и смертью. Когда уке атакует и падает, наге демонстрирует высочайший уровень техники. Тогда люди видят, как это должно происходить на самом деле.

После этого можно снова показать, как это делать с самого начала. Поставьте ногу сюда, а руку поместите туда и т.д. Думаю, что это – самый лучший метод обучения. Но иногда хорош и другой подход. Иногда действительно нужно поговорить.

Я знаю, что между западным и японским типом обучения имеется большое различие. В Японии инструктора не разговаривают. Они что-то показывают, потом подходят и говорят всего лишь несколько слов, просто прикоснутся или помогут в чем-то , скажут что-нибудь еще и отходят. Это может обескураживать.

Но, разумеется, для некоторых людей в США «преподавать» означает «писать что-то на доске» (смеется).

Так вы предпочитаете сначала показывать, а затем уже говорить?

Я показываю технику, скорость и тайминг – обязательно показываю что-то. Это - создание образа, который помогает ученику развиваться. Это – методика преподавания, которой я придерживаюсь. Затем я должен рассказать о том, что я показал и как это работает. И тогда получается последовательное обучение – шаг за шагом. Если вы занимаетесь именно таким образом, вы сможете достигнуть необходимого уровня в выполнении техники.

Ваш уке или ваш партнер должен обладать достаточным мастерством для того, чтобы правильно падать. Когда учитель действительно демонстрирует технику, все ученики сразу получают правильное представление о ней. Думаю, что так проще достичь мастерства.

Наверное, одной из причин боязни уке атаковать заключается в том, что если они атакуют правильно, бросок будет очень жесткий.

Да, верно (смеется). Именно поэтому они и не атакуют.

Но снова напомню, что с новичками нужно работать иначе. Кто-то из них будет работать в статике, долго стоять или сидеть и только затем начинать двигаться. Может быть, это совсем неплохо. У каждого – свой уровень мастерства. Иногда во время проведения вводного шестинедельного курса первые 15-20 минут я говорю. Я рассказываю, чему я обучаю, чему посвящен вводный курс, что означает айкидо и о каких принципах нам придется говорить.

Одни демонстрации безо всяких объяснений также могут сбивать с толку. На инструкторских семинарах мы работаем над тем, чтобы стандартизировать методы обучения. Мы не утверждаем, что тот или иной метод – единственно правильный. Он просто стандартный. К этому учитель может добавить то, что он любит делать больше или меньше. Это зависит от человека.

Я убежден, что инструкторы и старшие ученики должны уметь демонстрировать технику перед всеми занимающимися. Если они не могут хорошо демонстрировать, им очень трудно обучать. Такова природа нашего дела. Конечно же, есть парни, которые сначала говорят – и говорят снова и снова – и потом что-то немножко показывают. Но в этом показе нет ни тайминга, ни скорости, ни силы. В нем нет реальности.

Искусство ваше вовсе не видно.

Относительно укеми…

На самом деле слово укеми означает «принять своим телом» или «схватить своим телом». Именно это является точным переводом с японского. Некоторые полагают, что укеми - падение на татами или на землю, причем падение означает, что ты проиграл – иначе почему бы ты тогда падал? Да, это с одной стороны. Но если думать только таким образом, на тренировке вы всегда будете травмировать себя (смеется). Поэтому нужно тренироваться в искусстве настоящего укеми. Чтобы полностью владеть собой, нужно всегда себя контролировать, контролировать в любых условиях и как бы наге ни выполнял технику. Вы должны выжить, вы должны быть в безопасности.

Этот принцип очень важно правильно объяснить ученикам, иначе инструктор не сможет научить их хорошо владеть оборонительными навыками и техниками. Именно так я понимаю тренировку укеми. Если вы хорошо знаете технику, тогда вы хорошо должны уметь выполнять укеми.

По мере совершенствования техники вашего укеми вы приобретаете большую чувствительность. Таким образом, вы не только всегда остаетесь в безопасности, но и приобретаете возможность изучать все более тонкие техники. И даже если вы еще не будете предвидеть, что произойдет, или же потеряете равновесие, вы всегда сможете быстро перенаправить свою силу, свой центр и энергию.

Вот почему традиционно считается честью быть уке у учителя. Если у вас достаточно мастерства, чтобы воспринять технику учителя, значит, вы близко приблизились к тому, чтобы самому научиться выполнять ее.

Расскажите немного об инструкторских семинарах. Какое количество инструкторов их посещает?

Приблизительно 120-150 человек. Я ежегодно провожу инструкторские семинары в Чикаго и один раз в два года – в западных штатах. Видимо, скоро я отправлюсь и на Восточное побережье.

Как проходят семинары?

Главным образом они посвящены тому, как преподавать айкидо. В первые четыре или пять лет семинары проводил только я, но в последние три или четыре года о своем методе преподавания рассказывали и другие учителя, имеющие высокие ранги. Так что не все исходит только от меня.

Мы приводим примеры постепенного обучения. Например, мы можем показать, как срабатывает шестинедельный вводный курс. Далее, мы можем продемонстрировать, как обычно проходит занятие для начинающих или как я провожу обучение среди продвинутых учеников.

Руководители додзё действительно обучают инструкторов, как работать с начинающими?

Да. Они проводят занятие для начинающих или занятие с оружием. Мы показываем инструкторам, как мы учим. Во время семинара основной упор делается на методику преподавания. Это для нас является главным.

Мы также работаем над тем, как лучше делать публичные демонстрации. Мы обучаем тому, как организовать и провести демонстрацию, затем обычно проводим ее и обсуждаем, как она прошла.

В конце мы проводим сертификацию. Мы выдаем сертификаты, подтверждающие, что вы по крайней мере один раз два года посещаете инструкторские семинары. Мы выдаем сертификаты сидоина (инструктора), фуку сидоина (помощника инструктора) и джосю (помощника). Мне кажеися, что когда участники инструкторских семинаров потом преподают у себя в организации или додзё, эти сертификаты поддерживают их.

Что вы рассказываете инструкторам об организации демонстраций? Было ли что-то такое, что прежде не срабатывало и что теперь вы делаете иначе?

Проводя публичную демонстрацию, инструкторы часто выводят на татами много людей и выглядят непрофессионально, и присутствующие не получают правильного представления об айкидо.

Мне нравится, когда инструкторы или обладатели черных поясов хорошо подготовлены и проводят короткую, но очень профессиональную демонстрацию с жесткой техникой и коротким объяснением продемонстрированных принципов. Как я уже говорил, во время инструкторских семинаров Чикаго демонстрацию проводят руководители додзё, и все видят, как она протекает, как мы ее подаем, как составляем программу.

Я советую проводить ее так, чтобы все было совершенно ясно.

Вы говорите, что иногда во время демонстрации, инструкторы выводят на татами много людей. Это действительно приводит к тому, что зрителям невозможно понять, что конкретно им показывают?

Именно – невозможно или очень трудно. У некоторых инструкторов мало опыта выступления перед публикой. Им следует знать, что демонстрации бывают разных типов и, возможно, использовать разные техники.

Что вы имеете в виду?

Есть люди, которые хорошо демонстрируют технику на тренировке, но на публике во время демонстрации или выглядят неподготовленными, или теряют над собой контроль и показывают совсем не то, что намеревались. Подобное может случиться не только с начинающими, но и с опытными учителями. Из-за присутствия зрителей ничего не получается. Тогда они расстраиваются и начинают нервничать. Нам не следует допускать таких демонстраций, потому что публика их не поймет и станет думать, что айкидо – это то, что они увидели.

Не могли бы вы ли вы посоветовать что-нибудь инструкторам, чтобы они могли лучше заинтересовать учеников изучением айкидо?

Недавно я обнаружил, как можно удержать учеников. Время от времени мы спрашивали их о том, как они нашли наше додзё. Мужчины отвечали, что по рекламе в Желтых страницах или в других местах. Женщины в додзё так не приходят – они находят нас обходными путями. Они слышат о наших шести- или восьми недельных курсах в Христианской Ассоциации молодежи и с кем-нибудь разговаривают о них. Они приходят в класс и видят инструктора айкидо. Они узнают, что у инструктора айкидо имеется додзё. После этого они начинают заниматься и в конце концов получают черный пояс.

Многие думают, что додзё – это школа каратэ, а айкидо похоже на каратэ. И когда они приходят в додзё, происходящее кажется им слишком сложным. Они чувствуют, что это слишком трудно. Но когда вы предложите им шестинедельный вводный курс, они говорят: «О, мне хотелось бы попробовать различные виды боевых искусств. Попробую-ка айкидо». Они получают некоторую информацию. Они видят инструктора, демонстрирующего на тренировке технику. Но это профессиональный инструктор.

Я уверен, что метод вводного обучения поможет удержать учеников. В течение моего восьмилетнего пребывания здесь мы постоянно проводим шестинедельные вводные курсы с тренировками дважды или трижды в неделю. В каждом классе – по 10-12 учеников. Каждые шесть недель к нам приходит 30-40 человек.

Во время вводного курса они смотрят и наши регулярные тренировки. Они знакомятся друг с другом и становятся друзьями. В них пробуждается интерес. Вот что мы делаем, и программа эта всегда приводит к успеху.

Сколько учеников у вас сейчас?

Напрямую я руковожу тремя додзё. У меня 350 постоянных студентов, и каждые шесть недель к нам приходит еще по 60. Сейчас у нас 400 человек в трех залах.

Как вы думаете, какова главная причина, заставляющая американцев бросить айкидо?

Бросают заниматься айкидо не только американцы. Японцы тоже (смеется). Но у японцев очень развито чувство группы. Японское айкидо больше ориентировано на группу. Часто японцы начинают заниматься потому, что это делает их сосед или соседский ребенок. Они держаться вместе.

В Соединенных Штатах группы могут составляться по признаку национальности. Иногда культура это национальности является достаточно жесткой. Люди могут думать, что айкидо – это японское воинское искусство или же китайское или корейское. Это мне приходилось слышать главным образом от учеников из Азии. А сейчас в моем додзё есть кавказцы, негры, испанцы и азиаты. Поэтому я думаю, что айкидо – это средство культурного обмена.

Мы надеемся, что люди смогут принять культуру каждого народа, но действительно глубокое погружение в другую культуру – это нечто совершенно иное.

Айкидо создал сенсей Морихей Уесиба. Он говорил, что айкидо – это будо. Как таковое оно является воинской техникой, но при этом поднимается выше пределов просто борьбы и приобретает более широкий смысл – тренировки ради других людей.

Айкидо – это тренировки ради других людей? Что вы хотите этим сказать? И можете ли вы привести какой-нибудь пример?

Айкидо – это тренировка в воинском искусстве, но это также и средство саморазвития. Если ты становишься лучше, ты можешь передать это другим. Если ты понимаешь что-то глубже и имеешь более глубокий опыт, ты можешь отдать это людям. Поэтому ваши тренировки служат пользе других людей.

Вы говорите о философии?

Нет, и о технических вещах тоже. Например, что такое это искусство? Является ли это тем, что можно применить в любой ситуации? Ваше собственное саморазвитие зависит от глубины вашего понимания и от вашей способности применить свое искусство в других ситуациях. Если вы понимаете это глубже, вы сможете передать это людям, а если нет – вам нечего передавать.

Можете ли вы привести более конкретный пример?

Многие думают, что воинскими искусствами занимаются, чтобы стать чемпионом. Но только не в айкидо.

Если воинское искусство ориентировано на соревнование, вы можете победить. Ну и что? Что победитель может дать остальным? Стать чемпионом для меня означает дойти до конца пути. Ты стал самым лучшим из всех тренирующихся, и никто с тобой не сравнится. Это твой конец.

В айкидо нет победителей. Мы тренируемся не для того, чтобы выделить кого-то самого лучшего. Занимаясь айкидо, каждый развивается индивидуально. Поэтому и победителем становится каждый. На этом пути старшие помогают младшим. Младшие уважают старших. Взаимоотношения людей укрепляются.

Потом мы становимся старше. Наши физические силы уходят. Мы все еще применяем их, но даже без силы мы можем продолжать развиваться или разделять наше искусство с другими людьми.

Младшие становятся старшими. Они достигают более высокого уровня, лучше и глубже понимают искусство, и это передает наше влияние дальше. Мы выросли, но нам еще нужно многому учиться. Жизнь продолжается и наполняет нас радостью.

Если вы не разделяете свое искусство с другими таким образом, тогда круг замыкается. Ты становишься чемпионом – и с тобой все кончено. Потом чемпионом становится другой – и тоже приходит к своему концу.

Стать единственным победителем – это низкий класс победы. В этом нет ничего хорошего. В айкидо, напротив, победителем становится каждый.

Как вы продолжаете учиться, расти и сохранять свою технику такой яркой?

Это хороший вопрос. Сначала мы учимся, изучая технику у какого-либо инструктора и стараясь повторить ее как можно лучше. Это формальная стадия, через которую приходится пройти. После того, когда мы становитесь со своим искусством одним целым, вам нужно вырваться за изученные формы, выйти за пределы ката. Вы теперь выполняете свою собственную форму – и так ваша техника снова становится яркой.

Иными словами, вы сами для себя должны открыть своё иккьо. Это дает вам свежий взгляд. Если оно срабатывает – хорошо. Но, может быть, над ним нужно еще поработать, приложить больше или меньше физических усилий? Может быть, вам нужно лучше вести партнера или лучше его контролировать? - Приблизительно такой подход.

Что бы вы ни хотели сделать – вы хотите чего-то достигнуть.

Для меня это то же самое. Я учился у многих инструкторов. После этого нужно учиться у самого себя.

Кто-то говорит: «Вы выполняете не айкидо». Я спрашиваю в ответ: «А что же я выполняю?» Мне отвечают: «Вы выполняете самого себя» (смеется).

Кто-то может сказать и так. И тогда я отвечаю: «Да, это так и есть». Мы будем уважать своих учителей, но когда мы достигнем их мастерства или превзойдем его, нам нужно идти глубже. Что бы вы ни изучали, вы должны находить для себя работу, которую нужно сделать.

Какая техника у вас самая любимая?

Любимая? Кокьюнаге. Любое кокьюнаге (смеется).

Почему?

Я люблю разбрасывать людей (смеется). У меня возникает хорошее чувство, когда все хорошо получается – и скорость, и тайминг.

Когда я был молодым, мне нравились сихонаге, никьо, санкьо и броски, для выполнения которых нужно было затратить много физической силы. Я хорошо их чувствовал.

Но я стал немного старше, и мне хочется чего-нибудь полегче (громко смеется).

Марк Бандер (нидан) –профессиональный писатель, романист, юморист. Особая благодарность – Кейт Моор и Лау Периелло.

Прим. 1.

Желтые страницы – в американских телефонных справочниках деловая рекламная информация печатается на страницах желтого цвета (прим. С. Пранина)