Интервью с Ясуаки Дегучи, дано им летом 1992 года в Камеока, Киото. Ясуаки Дегучи, в конце сороковых – начале пятидесятых годов изучавший айкидо под руководством М. Уесиба, утверждает, что «первоисточник идей Морихея можно найти в учении Онисабуро и таким образом из этого учения постичь дух айкидо».

Журнал Айкидо: - Мы следим за развитием айкидо в течение более 20 лет, но пока не очень хорошо представляем связь между айкидо и религией Омото. Мы очень мало знаем, например, о котодама. Да и сам Онисабуро Дегучи является загадочным человеком, которого трудно понять. Поэтому нам хотелось затронуть для наших читателей эту тему. Возможно, вы расскажете нам об этих вещах. И начните, пожалуйста, со своих занятий айкидо.

Я. Д.: - Айкидо я занимался очень короткое время – в молодости. Один из преподавателей Омото по имени Хидетаро Нишимура оказался специалистом высокого уровня по дзюдо, а также учеником сенсея Морихея Уесиба. Наши семьи хорошо знали друг друга. Мистер Нишимура любил пиво, и когда он употреблял его в достаточном количестве, он начинал рассказывать мне истории из мира воинских искусств, главным образом о сенсее Уесиба и об айкидо. Как-то он предложил мне напасть на него, и мгновенно отбросил меня за пределы святилища в Кумано Яката (где я сейчас живу). Таким образом, мой интерес к айкидо возбудил именно мистер Нишимура. Нашу семью часто посещала и последовательница Омото, мисс Митсу Сунадомари. Она изучала айкидо у сенсея Уесиба, а также нагината, и была одной из лучших учениц известного мастера нагината Хидео Сонобе. Однажды она, сидя на полу, попросила меня попытаться ударить ее. Я встал и ударил ее, и она упала навзничь. Я был тогда ребенком и не контролировал себя. Видите ли, когда речь идет о таких вещах, дети не придерживаются никаких правил.

Когда вы стали заниматься айкидо?

Начну с самого начала. Весной 1944 года я поступил в среднюю школу. В январе 1948 года, когда умер Онисабуро, я пережил глубокий шок. Мне казалось необходимым заняться чем-то серьезным, и я испытывал сильную потребность быть в обществе.

Смерть Онисабуро сильно вас потрясла?

Тогда я не полностью это осознавал, но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что да. Но это не было единственным фактором. В апреле того же года в Японии была введена система совместного обучения. Однако Doshisha находилась в частном владении, и потому там новую систему не приняли. Это меня не устраивало, так как в этом возрасте меня сильно занимали размышления о противоположном поле.

Несмотря на сильное сопротивление родителей, я уехал из Doshisha и поступил на работу в газету Kitaguni Newspaper, офис которой размещался в Каназаве. Президент газеты м-р Ясудзи Сага был горячим последователем религии Омото, и я попросил его принять меня.

Свою новую жизнь я начал репортером в отделе культуры, затем был переведен в социальный отдел, а после стал репортером полицейских новостей. Поскольку в штате я был самым младшим членом, я очень боялся, что если сослуживцы узнают, что мне только 18 лет, они будут смеяться надо мной. Поэтому я старался вести себя так, как будто был гораздо старше. В полицейском отделе я начал курить, а на вечерах пить гораздо больше того, чем в действительности мог (это в конце концов сделало из меня очень крепкого потребителя алкоголя).

Эта жизнь нравилась мне главным образом потому, что я мог работать как взрослый. Тем не менее я оставил работу и в конце того же года вернулся домой . Мне стыдно сказать, почему. Когда в качестве репортера я бывал в разных местах, я постоянно видел, как общаются юноши и девушки моего возраста, и завидовал им. После того, как большую часть своей жизни я прожил в культурной среде, в которой считалось, что юноши и девушки не должны находиться вместе, если им больше шести лет, возможность учиться вместе с девушками в одном классе была похожа на прекрасный сон. Поэтому я решил вернуться в школу, которая перешла на систему совместного обучения. К счастью, такая школа только что открылась в Камеока.

Значит, вы не стали учиться по старой системе и решили попытать счастья во внешнем мире, а затем вернулись, чтобы поступить в школу с совместным обучением?

Именно так. Поскольку я закончил четыре курса в средней школе по старой системе, мои знания соответствовали второму курсу колледжа новой системы. Но для того, чтобы быть зачисленным, мне нужно было сдать вступительный экзамен, поэтому мне пришлось вернуться в Кумано Яката.

В конце концов я был зачислен на второй курс. Но несмотря на свой первоначальный настрой, я был разочарован совместным обучением. Я обнаружил, что предпочитаю атмосферу школы, в которой учатся только юноши. Кроме того, я стремился жить в Токио, поэтому весной 1949 года ушел из своего колледжа и поступил в колледж Васеда . Сейчас, когда я оглядываюсь назад, мне становится стыдно за свой эгоистический подход к жизни.

В то время в Японии двумя самыми престижными университетами были Васеда и Keйо.. Академические традиции Васеда привлекали меня больше. Я надеялся, что если я буду посещать колледж Васеда, мне не придется слишком упорно учиться для того, чтобы поступить потом в университет Васеда . Только позже, когда я уже поступил в колледж, я обнаружил, что колледж и университет никак не связаны, а просто имеют одинаковое название!

В то время в Токио было очень трудно найти жилье. Мистер Нишимура и мисс Сунадомари устроили меня в Вакамацу Додзе (Айкикай Хомбу) в качестве учидеси. Мне разрешили оставаться там при условии, что я буду изучать айкидо. Получить место для жилья только лишь за то, что я буду изучать айкидо, показалось мне очень хорошей сделкой, и я боюсь, что я отнесся к этому более легкомысленно, чем следовало.

В то время айкидо переживало сложный период …

Это было вскоре после того, как Айкикай был учрежден официально. Сенсей Морихей Уесиба, которого мы называли О’Сенсей, жил тогда в Ивама. Его сын, Киссемару, зарабатывал на жизнь, работая в охранной фирме, и мы называли его сенсей Вака. Семья О’Сенсея жила в части додзе, отделенной от основной тонкой перегородкой. У нее был отдельный вход, поэтому никого из членов семьи я никогда не видел, но через перегородку хорошо слышал их радио и часто прикладывал ухо к тонкой стенке и с жадным вниманием слушал репортажи с бейсбольных матчей или соревнований сумо.

Сколько тогда было учеников?

Не очень много – менее десяти человек занималось в утренних классах и столько же в вечерних. Оккупационная армия все еще не допускала никакой активности в области воинских искусств, и будо имело на себе нечто вроде клейма.

(The full article is available for subscribers.)