Aikido Journal Home » Interviews » Религия Омото и айкидо Aiki News Japan

Религия Омото и айкидо

Available Languages:

Автор этой стать Stanley Pranin

Aikido Journal #102 (1995)

Автор перевода Елена Петрова

Интервью с Ясуаки Дегучи, дано им летом 1992 года в Камеока, Киото. Ясуаки Дегучи, в конце сороковых – начале пятидесятых годов изучавший айкидо под руководством М. Уесиба, утверждает, что «первоисточник идей Морихея можно найти в учении Онисабуро и таким образом из этого учения постичь дух айкидо».

Журнал Айкидо: - Мы следим за развитием айкидо в течение более 20 лет, но пока не очень хорошо представляем связь между айкидо и религией Омото. Мы очень мало знаем, например, о котодама. Да и сам Онисабуро Дегучи является загадочным человеком, которого трудно понять. Поэтому нам хотелось затронуть для наших читателей эту тему. Возможно, вы расскажете нам об этих вещах. И начните, пожалуйста, со своих занятий айкидо.

Я. Д.: - Айкидо я занимался очень короткое время – в молодости. Один из преподавателей Омото по имени Хидетаро Нишимура оказался специалистом высокого уровня по дзюдо, а также учеником сенсея Морихея Уесиба. Наши семьи хорошо знали друг друга. Мистер Нишимура любил пиво, и когда он употреблял его в достаточном количестве, он начинал рассказывать мне истории из мира воинских искусств, главным образом о сенсее Уесиба и об айкидо. Как-то он предложил мне напасть на него, и мгновенно отбросил меня за пределы святилища в Кумано Яката (где я сейчас живу). Таким образом, мой интерес к айкидо возбудил именно мистер Нишимура. Нашу семью часто посещала и последовательница Омото, мисс Митсу Сунадомари. Она изучала айкидо у сенсея Уесиба, а также нагината, и была одной из лучших учениц известного мастера нагината Хидео Сонобе. Однажды она, сидя на полу, попросила меня попытаться ударить ее. Я встал и ударил ее, и она упала навзничь. Я был тогда ребенком и не контролировал себя. Видите ли, когда речь идет о таких вещах, дети не придерживаются никаких правил.

Когда вы стали заниматься айкидо?

Начну с самого начала. Весной 1944 года я поступил в среднюю школу. В январе 1948 года, когда умер Онисабуро, я пережил глубокий шок. Мне казалось необходимым заняться чем-то серьезным, и я испытывал сильную потребность быть в обществе.

Смерть Онисабуро сильно вас потрясла?

Тогда я не полностью это осознавал, но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что да. Но это не было единственным фактором. В апреле того же года в Японии была введена система совместного обучения. Однако Doshisha находилась в частном владении, и потому там новую систему не приняли. Это меня не устраивало, так как в этом возрасте меня сильно занимали размышления о противоположном поле.

Несмотря на сильное сопротивление родителей, я уехал из Doshisha и поступил на работу в газету Kitaguni Newspaper, офис которой размещался в Каназаве. Президент газеты м-р Ясудзи Сага был горячим последователем религии Омото, и я попросил его принять меня.

Свою новую жизнь я начал репортером в отделе культуры, затем был переведен в социальный отдел, а после стал репортером полицейских новостей. Поскольку в штате я был самым младшим членом, я очень боялся, что если сослуживцы узнают, что мне только 18 лет, они будут смеяться надо мной. Поэтому я старался вести себя так, как будто был гораздо старше. В полицейском отделе я начал курить, а на вечерах пить гораздо больше того, чем в действительности мог (это в конце концов сделало из меня очень крепкого потребителя алкоголя).

Эта жизнь нравилась мне главным образом потому, что я мог работать как взрослый. Тем не менее я оставил работу и в конце того же года вернулся домой . Мне стыдно сказать, почему. Когда в качестве репортера я бывал в разных местах, я постоянно видел, как общаются юноши и девушки моего возраста, и завидовал им. После того, как большую часть своей жизни я прожил в культурной среде, в которой считалось, что юноши и девушки не должны находиться вместе, если им больше шести лет, возможность учиться вместе с девушками в одном классе была похожа на прекрасный сон. Поэтому я решил вернуться в школу, которая перешла на систему совместного обучения. К счастью, такая школа только что открылась в Камеока.

Значит, вы не стали учиться по старой системе и решили попытать счастья во внешнем мире, а затем вернулись, чтобы поступить в школу с совместным обучением?

Именно так. Поскольку я закончил четыре курса в средней школе по старой системе, мои знания соответствовали второму курсу колледжа новой системы. Но для того, чтобы быть зачисленным, мне нужно было сдать вступительный экзамен, поэтому мне пришлось вернуться в Кумано Яката.

В конце концов я был зачислен на второй курс. Но несмотря на свой первоначальный настрой, я был разочарован совместным обучением. Я обнаружил, что предпочитаю атмосферу школы, в которой учатся только юноши. Кроме того, я стремился жить в Токио, поэтому весной 1949 года ушел из своего колледжа и поступил в колледж Васеда . Сейчас, когда я оглядываюсь назад, мне становится стыдно за свой эгоистический подход к жизни.

В то время в Японии двумя самыми престижными университетами были Васеда и Keйо.. Академические традиции Васеда привлекали меня больше. Я надеялся, что если я буду посещать колледж Васеда, мне не придется слишком упорно учиться для того, чтобы поступить потом в университет Васеда . Только позже, когда я уже поступил в колледж, я обнаружил, что колледж и университет никак не связаны, а просто имеют одинаковое название!

В то время в Токио было очень трудно найти жилье. Мистер Нишимура и мисс Сунадомари устроили меня в Вакамацу Додзе (Айкикай Хомбу) в качестве учидеси. Мне разрешили оставаться там при условии, что я буду изучать айкидо. Получить место для жилья только лишь за то, что я буду изучать айкидо, показалось мне очень хорошей сделкой, и я боюсь, что я отнесся к этому более легкомысленно, чем следовало.

В то время айкидо переживало сложный период …

Это было вскоре после того, как Айкикай был учрежден официально. Сенсей Морихей Уесиба, которого мы называли О’Сенсей, жил тогда в Ивама. Его сын, Киссемару, зарабатывал на жизнь, работая в охранной фирме, и мы называли его сенсей Вака. Семья О’Сенсея жила в части додзе, отделенной от основной тонкой перегородкой. У нее был отдельный вход, поэтому никого из членов семьи я никогда не видел, но через перегородку хорошо слышал их радио и часто прикладывал ухо к тонкой стенке и с жадным вниманием слушал репортажи с бейсбольных матчей или соревнований сумо.

Сколько тогда было учеников?

Не очень много – менее десяти человек занималось в утренних классах и столько же в вечерних. Оккупационная армия все еще не допускала никакой активности в области воинских искусств, и будо имело на себе нечто вроде клейма.

(The full article is available for subscribers.)

Subscription Required

To read this article in its entirety please login below or if you are not a subscriber click here to subscribe.

Username:
Password:
Remember my login information.