Aikido Journal Home » Articles » Международная Федерация Айкидо- некоторые размышления Aiki News Japan

Международная Федерация Айкидо- некоторые размышления

Available Languages:

Автор этой стать Peter Goldsbury

Aikido Journal #114 (1998)

Автор перевода Елена Петрова

Выход из МФА одного из его членов послужил поводом для пессимистических рассуждений о будущем Федерации. Мне кажется, что этот повод дает также возможность подвести итоги того, что сделано Федерацией, и поразмышлять о его будущих задачах. Я не думаю, что в качестве международной организации МФА не состоялась, и полагаю, что могу указать на некоторые ее заметные достижения.

Несколько предварительных замечаний.

Во-первых, с момента своего создания в 1976 году МФА стала средством, с помощью которого айкидоисты со всего мира могут встречаться и практиковать айкидо под руководством учителей высокого уровня, и особенно те из них, которые имеют прямые контакты с Айкикай Хомбу.

Во-вторых, МФА стала местом форума, в котором организации, связанные с Айкикай, могут встречаться в дружеской атмосфере и обсуждать вопросы, представляющие взаимный интерес.

В третьих, это обеспечило возможность проведения взвешенных дискуссий между этими организациями айкидо и шиханами – японскими и неяпонскими – которые связаны с Айкикай и постоянно живут за пределами Японии.

В четвертых (и это очень важно), благодаря Конгрессам и другим встречам в рамках МФА стало возможным обеспечение официальной связи между организациями айкидо и Айкикай Хомбу.

В-пятых, благодаря членам МФА и особенно Европейской Федерации стало возможным посеять семена айкидо на новую почву, представить айкидо и распространять его в странах, в которых прежде оно не существовало.

В-шестых, МФА установила официальные контакты с различными международными спортивными организациями и продемонстрировала лицо айкидо там, где это искусство подвергается риску оказаться непонятым, поскольку в нем нет соревнований и оно не поэтому не является спортом в общепринятом смысле этого слова.

И. наконец, МФА, имея статус признанной международной федерации, помогла своим членам получить признание в органах государственной власти стран, представителями которых они являются. Не все нуждаются в таком признании, но для большей части членов оно необходимо.

Иногда при обсуждении МФА возникает атмосфера отчаяния, и меня, как ее Председателя, спрашивают, что может произойти с Федерацией. Разумеется, она будет продолжать существовать – она должна существовать!- и я надеюсь, что она будет продолжать активно развиваться.

Мне кажется, что МФА во многих отношениях является организацией-пионером. Она пытается делать то, что раньше никогда делать не пытались, а именно, быть всемирной организацией, сочетающей два типа структурного построения – вертикальный, поскольку айкидо является воинским искусством, и горизонтальный, поскольку МФА является организацией демократической. Однако фундаментальная цель МФА - сохранять (или лучше – защищать) изначальную сущность айкидо как воинского искусства. Но МФА еще, возможно, не достигла той формы организации, которая наилучшим образом подходит для выполнения ее задач и целей. Разумеется, ее нынешняя организационная структура не является незыблемой. То, что многие организации айкидо хотели бы вступить в МФА несмотря на недавний выход из нее одного из его членов и большое количество споров, причем и в жесткой форме, о том, какой должна быть Федерация, по моему мнению является не предзнаменованиями кризиса, и признаками здоровья и энергии и поводом для оптимизма. Понятно, что многим людям хочется получить результаты быстро, и если этого не получается, они немедленно делают вывод о том, что у Федерации нет будущего. Я думаю, что подобная позиция является близорукой.

Я думаю, что вместо поспешного осуждения МФА за то, что она не может отвечать некоторым предвзятым идеям, необходимо серьезное размышление над проблемами, которые встанут перед айкидо и, в частности, перед Хомбу Додзё в следующем столетии. Мне кажется, что по мере того, как все большее количество неяпонцев будут достигать в айкидо высокого уровня и становиться шиханами, точка баланса с неизбежностью переместиться от Японии к остальной части мира. И тогда станет существенно более необходимым, чем сейчас, иметь международную организацию, способную поддержать рост айкидо, сохраняя его при этом как неотъемлемое наследие Японии. И очень непросто выработать подходящую для этого организационную структуру, которая – как идеальный айкидоист – была бы хорошо сбалансированной, имела бы хороший центр, обладала бы гибкостью на ментальном и на физическом уровне, а также некоей практической мудростью.

Разумеется, Айкикай Хомбу является японской организацией, и я думаю, нельзя не согласиться с общим тезисом о том, что японские организации работают иначе, чем организации на «западе» (В этой статье я употреблял бы термины «запад» и «западный» в кавычках, поскольку считаю эти термины искусственными, используемыми японцами для того, чтобы свалить в общую кучу культуры, развившиеся на некоторой географической территории. Противопоставление «японской» и так называемой «западной» культуры как некоей грубо обобщенной категории для всех неяпонских культур с неизбежностью лишает возможности увидеть важные особенности, которыми «западные» культуры отличаются друг от друга, и мне кажется, что этот факт имеет большое значение и для айкидо, и для МФА). Сводится ли различие между «японским» и «западным» типом просто к автократии или демократии является вопросом спорным. Думаю, дело не только в этом. Представление о том, что в Японии организации - особенно организации воинских искусств - имеют тенденцию к автократии, а на западе – к демократии, могло бы что-то объяснить для тех, кто не очень хорошо понимает японскую культуру, но оно очень многое упускает из того, что является важным для правильного понимания фактического развития айкидо и его существующей организационной структуры. Опасность принятия подобных различий в качестве основы заключается в том, что она предлагает слишком упрощенную модель (японские организации суть автократия, западные организации суть демократия» ), из чего следует, что МФА этой модели не соответствует, а значит является в чем-то ущербной. Я думаю, что основным вопросом для МФА является не то, автократична она или демократична, а то, какие цели она (или любая другая организация айкидо, объединяющая разные культуры) преследует, какую структуру должна иметь и как своих целей добиваться.

Структура организации является всего лишь одной проблемой из спектра проблем. С которыми имеют дело современные организации воинских искусств. Развитие олимпийского движения с его упором на телегеничные и внешне привлекательные соревновательные виды спорта и, как следствие, выгодные с финансовой точки зрения взаимоотношения со средствами массовой информации, повлияли и на воинские искусства; свое воздействие они окажут и на айкидо. Дзюдо, кендо и каратэ стали интернациональными видами спорта, в которых подчеркнута соревновательность «западного» типа; «западными» стали и сами организации этих видов единоборств – «западными» в упомянутом выше смысле. Иконные японские воинские искусства имеют относительно меньшее значение, и есть все основания предполагать, что эти указанные виды спорта утеряли свои японские корни. Нельзя не задаваться вопросом о том, случится ли это с айкидо и имеет ли это какое-нибудь значение.

Эту статью я первоначально планировал писать не как действующий председатель МФА, а как айкидока с 30-летней практикой занятий, который, кроме того, в течение почти 20 лет преподавал философию и сравнительную культуру в японском университете. Но на самом деле это оказалось невозможным. Рассуждая о МФА, я не могу просто игнорировать тот факт, что сейчас я являюсь ее руководителем. Тем не менее я хотел бы дополнить сказанное выше в защиту МФА еще и личными размышлениями философского характера о природе организаций воинских искусств и стоящих перед ними проблемах. Закончу я более расширенными комментариями о МФА как об организации.

Динамика развития организаций…

Для иллюстрации я хотел бы рассмотреть гипотетический пример, который может иметь – или не иметь – сильное сходство с организацией айкидо, и обсудить возможные факторы, влияющие на создание организации воинских искусств. Я делаю это для того, чтобы указать на некоторые возможные проблемы, которые встанут перед такой организацией и по мере ее развития стать острыми и актуальными. На этом примере я хочу проследить – и оспорить - различия между «западным» и «не западным» типом организации, хотя некоторые характерные черты «не западного» типа будут постоянно отмечаться. Разумеется, этот пример во многом списан с такой международной организации, как МФА. Однако некоторые уже имеющиеся особенности этой организации окажутся в корне проблем, которые только возникнут в организациях типа МФА на более поздних стадиях их развития.

1. Какой-нибудь замечательный человек, обладающий большой харизмой, привлекает учеников благодаря особым достижениям или способностям, таким, например, как создание нового взгляда на мир, основанного на особой практике или деятельности. (Возможно, слово «харизма не является наилучшим термином для того, чтобы выразить магнетизм личности и привлекательность его «послания миру». Я хотел бы, чтобы этот термин не вызывал споров и был нейтральным в моральном смысле. Он просто обозначает, что личность имеет физические или духовные качествами, которые привлекают учеников. Таким образом, «харизма» - это то, чем обладали люди наподобие Христа, Ганди и Матери Терезы, а также такие менее желательные типажи, как Асахара Сёко, руководитель японской группы Аум Синрикё, находящийся сейчас под судом за массовое отравление газом).Ученики вступают в какие-то отношения с этим человеком, но эти отношения не предполагают равенства. Разумеется, ученики могут ежедневно контактировать с этим человеком, поскольку их связь предполагает совместное проживание и следование одному общему стилю жизни, но харизматический лидер всегда «другой», и он никогда не становится человеком «обычным». У учеников могут быть свои различные причины, заставляющие их следовать за ним, но общей причиной для всех является действие на них его «харизмы». Приверженцы становятся учениками потому, что они верят, что этот человек обладает тем, что они ищут, и что они тоже могут это получить вместе с ним. Таким образом, фундаментальной базой связи является миссия или искусство – то есть особый тип деятельности или практики, который проповедует или излагает лидер.

Здесь важно отметить, что лидер группы имеет с каждым из своих последователей связь учитель-ученик, но в каждом конкретном случае эта связь различна. Она различна из-за разных характеров людей и из-за разной глубины понимания учеником искусства учителя. Следует заметить также, что поскольку принадлежность к искусству или иной деятельности неоднозначна – в том смысле, что искусство или деятельность предполагают разные степени совершенства в них и овладение ими в течение, как правило, длительного периода времени, - эта связь должна сильно зависеть от степени включенности учеников. Таким образом, даже являясь единым организмом, группа имеет ярусов – концентрических кругов, расположенных вокруг основателя, находящегося в их центре. Те, кто находится в кольцах, расположенных ближе к центру, являются более сильно включенными в общую деятельность; для тех, кто находится на периферии, такая включенность затруднена или вообще невозможна, и они участвуют в общей деятельности – или практикуют искусство – по мере своих способностей. Различные степени включенности станут важным фактором в развитии искусства в будущем, однако одной из характеристик связи с основателем даже для тех, кто находится на периферии, является сильное чувство личной лояльности.

2. Искусство становится известным и привлекает все больше и больше учеников. В соответствии с этим основателем или наиболее приближенными учениками должны быть приняты некоторые принципиальные решения.

(а) Предстоит сделать выбор, стоит ли распространять искусство. Первоначальная группа была единым организмом, собранным вокруг основателя, и ученики могли считать себя одной семьей, причем связи между лидером и учениками могли быть даже сильнее тех. Которые существуют в семьях. Однако по мере роста группы для увеличивающегося числа учеников становится все более и более сложным находиться в постоянной и неразрывной прямой связи с лидером и его/ее «харизмой». Группа перестает быть единым организмом из личностей, сгруппированных вокруг лидера, и становится организацией. К решению распространять созданное им/ею искусство дальше подталкивает тот факт, что оно начинает иметь большую и непреходящую ценность – то есть становится невозможным позволить исчезнуть со смертью основателя ценностям искусства и преимуществам, которые оно дает. Однако тот факт, что растущее число вдохновленных последователей не могут иметь тесную ежедневную связь с основателем, начинает представлять серьезную проблему.

(б) Следующим решением становится решение о том, как быстро развиваться. Передача «харизмы» основателя полностью зависит от пригодности для этого учеников, подготовленных для того, чтобы следовать по стопам основателя и распространять его «харизму» - а это пугающая своей сложностью задача. Создание «внутренней группы», которая понесет на себе главную тяжесть передачи «харизмы» лидера, становится здесь безусловно определяющим фактором независимо от того, «западный» или «не западный» характер имеет организация.

(с) Третьим решением является решение о том, каким образом развиваться. Поскольку «харизма» основателя основана на особом виде деятельности, которую она/она создал, занятие ею допускает различные степени знаний о ней и совершенства в овладении ею, причем основатель имеет высший уровень из всех возможных. Поскольку группа растет, а прямой контакт учеников с основателем ослабевает, необходимо найти способ передачи «харизмы» основателя новым членам, у которых не было существенно важного и продолжительного контакта с ним. Таким образом, возникает необходимость в создании систематизированного метода передачи «харизмы» и в выделении из общей массы учеников тех из них, кто предположительно им владеет. Иногда создается система правил поведения, которые иногда выработаны основателем лично и следование которым предполагается некоторой формой гарантии того, что ученики достигнут аналогичного «харизматического» состояния. В этом случае сами правила определяют цель организации. В других случаях цели группы определяет сама практика, которой занимаются в группе, а система правил представляет собой систему признанных уровней овладения искусством, при этом предполагается, что чем выше достигнутый уровень, тем теснее приближение к «харизме» основателя. Система представляет собой либо набор степеней (некто достиг некоторого уровня мастерства), либо лицензий на преподавание (некто официально получил право преподавать некоторые техники – или открывать некоторые «секреты»). Разумеется, те ученики, которые пришли к основателю раньше, будут иметь, как правило, более высокие степени или обучать более широкому спектру техник. В чем бы ни заключалась деятельность группы, более опытные ее члены станут учителями менее опытных и, возможно, будут признаны учителями и официально.

2.1. Переход организации от небольшой группы, сконцентрированной вокруг основателя, к чему-то большему становится тем моментом, когда начинают проявляться основополагающие особенности организации. «Западный» подход заключается в том, что существует некая система правил – и это очень хорошо согласуется со свойственной западу приверженностью абстрактным принципам, которые считаются применимыми в более общем или вселенском масштабе (В качестве примера можно привести правила, которыми регулируется деятельность некоторых христианских религиозных орденов). Возможная проблема такого подхода состоит в том, что определяющими целями организации могут стать сами правила, а не, к чему должно привести следование этим правилам. Таким образом, в организации возникает тенденция к «окостенению». «Восточный» подход оставляет все в руках тех индивидуумов, которые руководят отдельными частями организации, не полагаясь на систему правил самих по себе. Потенциальная проблема такого подхода состоит в том, что он предполагает, что все ученики окажутся способными приобрести «харизму» основателя только лишь на основе тренировки, которую они получили, таким образом перенося тяжелую ответственность за результат на плечи самих учеников, не имеющих, разумеется, какой-либо системы правил, которым они могли бы следовать. Все эти проблемы могут стать очень острыми и рельефными в случаях, когда человек «восточного» склада пытается учить людей «западного» склада, которые ожидают от него системы некоторых абстрактных и объективных правил.

2.2. Здесь стоит отметить, что если целью организации является занятие какой-то определенной деятельностью или искусством, система признания мастерства не является изначально присущей практикуемому искусству, поскольку вполне возможно стать в нем хорошим специалистом, не получая никаких степеней или лицензий. Однако существует представление о том, что искусство содержит в себе цели, степень приближения к которым можно измерить, и такая система объективной оценки является желательной или важной для организации, потому что не все ее перспективные члены способны отличить выдающихся представителей практикуемого искусства от шарлатанов. Однако разница в подходах, о которой мы уже говорили, здесь тоже очень существенна. Для различения уровня мастерства «западный» подход больший акцент сделает на правила, которым нужно следовать, или на условия, которые нужно соблюдать, и этот уровень для всей организации будет «объективным». В «восточном» подходе более важен тот факт, что уровень или лицензия были даны определенным лицом, и их «объективная ценность» будет менее важной, чем этот факт присвоения их именно этим лицом. Оба подхода имеют недостатки, которые в организации, пытающейся их совместить, становятся вполне очевидными.

3. Несмотря на тот неоспоримый факт, что на самом деле они достигли разного уровня мастерства, ученики уходят и создают свои собственные подобные группы, иногда при активной поддержке основателя. Эти подобные группы действуют на вполне резонном базисе, например, таком: «Меня учил основатель лично, и я имею миссию передавать другим то мастерство и то видение, которым он/она учил меня». Существует предположение – его обычно декларируют – о том, что ученики имеют (тесную и даже неразрывную) связь с основателем и, как правило, (высокий) уровень мастерства, основанный на этой связи, которыми остальные не обладают. Существует также предположение – о котором обычно вслух не говорят – о том, что каждый ученик по-разному воспринял видение основателя и, возможно, достиг иного уровня мастерства. Каждый ученик стремится конструировать эти организации, основываясь на своем собственном опыте участия в первоначальной группе. В результате получается целая группа миниатюрных «первоначальных» организаций, каждая из которых каким-то образом претендует на «аутентичность». Разумеется, внешний наблюдатель может легко заключить, что все они работают в гармонии – и этот идеал действительно может провозглашаться, - однако настоящее реальность бывает совершенно иной.

3.1. В такой организации наличие или отсутствие какой-либо системы универсальных ограничивающих правил может породить жесткие проблемы. Каждая сателлитная группа ориентирует участников на понимание определенного видения, переданного основателем старшему ученику, и любой новый человек, входящий в группу, будет изучать искусство в соответствии с параметрами, определяемыми интерпретацией видения основателя, принадлежащей этому ученику. Задача заключается в создании своего рода «канального видения» или «клановости». Ответственность, лежащая на плечах каждого отдельного ученика, подталкивает его к чрезмерному подчеркиванию его/ее собственной интерпретации видения основателя. Каналы, по которым предполагается передача понимания видения основателя, являются вертикальными – от основателя к ученикам первого поколения, второго поколения и так далее. От неофитов организации ожидают, что они полностью посвятят себя следованию за конкретным учеником, которого они выбрали, потому что он/она имеет прямую связь с основателем и потому имеет ответы на все вопросы. Их никогда не поощряют к тому, чтобы они переходили из группы в группу. Одним из не очень приятных следствий множественности таких вертикально структурированных сателлитных групп является существующая в них тенденция рассматривать себя в состоянии соревнования с другими. Участника группы А учат считать, что группа Б или В ничего предложить не может. Они, разумеется. Могут очень хорошими, но все равно они не А. «Клановости» временами придается мистическая окраска, и кто-то из учеников утверждает, что найти правильного учителя является задачей ничуть не меньшей важности, чем само следование искусству. (Такая клановость или фракционность очень характерна для вертикально структурированного общества наподобие японского, где для этого даже имеется специальный термин. Хабацу-суги существует во всех сферах и на всех уровнях японского общества и особенно процветает в воинских искусствах).

4. Основатель, к несчастью, смертен и должен обеспечить продолжение существования группы или организации после своего ухода. Должен быть определен преемник. Для выбора преемника есть много путей, которые находятся в соответствии с уровнем автократичности в организации: выбор преемника самим просветленным основателем (однако его выбор может быть спорным); смертельная схватка между его учениками (испытанный метод, который перестал быть социально приемлемым много веков назад); автоматическая преемственность старшим сыном семьи основателя; выборы «коллегией выборщиков», состоящей из самых старших учеников; выборы всеми учениками независимо от их ранга. Поскольку считается, что высшим приоритетом является передача искусства, в каждом из способов должны быть свои предположения того или иного рода. Например, в случае избрания третьего пути предполагается, что сын унаследовал видение основателя и может передавать его лучше, чем другие ученики. История воинских искусств в Японии ясно продемонстрировала, что это предположение не всегда подтверждается на практике. Два последних способа являются демократическими способами передачи «харизмы» (самый последний – более, предпоследний – менее), но при этом предполагается, что кроме основателя многие люди и самые близкие ученики способны принимать «просветленные» решения.

5. В какой-то момент основатель или выбранный преемник создает систему, определяющую границы новой организации, и тогда ученики имеют возможность сделать выбор: присоединиться к организации или остаться вне ее. Когда организация создана и определена, уровни мастерства контролируются организацией. Ее видимой целью является передача «харизмы», которой обладал основатель, но также и различать ее подлинность и определять «истинную» харизму от ее ложных имитаций. Если организация имеет «западный» дух, то развитие харизмы будет зависеть от природы и гибкости фундаментальных правил, управляющих ростом мастерства в пределах организации. Если организация имеет «восточный» дух, передача харизмы будет зависеть от мудрости решений, сделанных при выборе преемников. Поскольку структура обеих организаций достаточно подвижна, также как и способы определения в ней уровней мастерства, между самой организацией и «харизмой», которую она призвана распространять, неизбежно возникают трения. Разумеется, основатель и его последователи действуют из самых чистых побуждений, однако с неизбежностью проявляется ограничивающая тенденция к возникновению «каналов», передающих «харизму». Насколько мне известно, нет ни одной организации, которая разрешила бы эту дилемму успешно, а те из них, которые получили статус всемирных, периодически проходили через реформы или революции.

5.1. В некоторых случаях процесс определения границ организации включает также установление связей с внешними организациями, такими, как министерства образования или спорта, или другими национальными структурами. Это зависит от политической структуры конкретной страны, однако с большой уверенностью можно принять, что имеется очень мало стран, в которых «харизматической» организации, привлекающей большое число членов и действующей в национальном или мировом масштабе, будет позволено работать без какого-либо вмешательства. В конечном итоге организации придется получить легальный базис, и это будет означать подчинение целому комплексу существующих культурных норм.

6. Приблизительно в этот момент может возникнуть вопрос о создании общемировой федерации – такой, как МФА. Искусство широко развивается в том смысле, что его практикуют много людей, и существует целая сеть сателлитных организаций и групп, однако они расщеплены и разрозненны. Как я пытался показать в приведенном гипотетическом примере, успех мировой организации, посвящающей себя взращиванию и распространению «харизмы» одного лица, зависит от мудрости тех решений, которые принимаются на более ранних этапах развития.

… И последствия

Возможно, верно то, что главными мотивами создания организаций айкидо является осуществление контроля и получение источника доходов, возможно, для семьи основателя. Тем не менее я думаю, что переход от небольшой группы учеников к полнокровной организации (заметим, что это произошло с целями передачи видения или искусства) не был результатом холодного расчета. Процесс этот обусловлен культурой – в том смысле, что основатель создает организацию на основе культуры, в которой он/она был воспитан, даже если его видение выходит за рамки его культуры. Ранняя история распространения айкидо, как внутри Японии, так и за ее пределами, является историей колебаний и неуправляемого развития групп, основанных на образце оригинала. Группы создавались учениками основателя первого или второго поколений, не получивших специальной подготовки для решения задач, отличных от задач обучения айкидо. Я достаточно долго жил в Японии для того, чтобы понять, что большинство образование, полученное большинством японцев, оставляет их абсолютно неподготовленными для продолжительного и интенсивного взаимодействия с другими культурами, и эта проблема является до сих пор действующим наследством двух столетий сакоку – вынужденной изолированности Японии от внешнего мира в период Эдо. Студенты университетов, выезжающие за границу для продолжения своей академической карьеры, испытывают достаточно жестокий «культурный шок», и при этом они прошли четырехгодичную подготовку в своих университетах – заведениях, которые могли почувствовать влияние культурного обмена с большей вероятностью, чем другие. Еще больший шок должны были испытать ученики, посланные за границу создавать организации айкидо, единственной подготовкой которых были жесткие тренировки в залах с подчеркнуто японской – и потому узкой - культурной средой

Я уже пытался показать, как трудно ответить на вопрос о том, достигает ли организация воинских искусств успеха и выполняет ли свои цели. Например, в каком-то смысле Айкикай является очень успешной организаций воинских искусств, поскольку число людей, занимающимся искусством, которое унаследовал Досю и которое он продолжает преподавать и развивать, растет и в Японии, и за ее пределами. С другой стороны, ученики Основателя отошли от Айкикай и основали свои собственные додзё, которые тоже превратились в мощные организации. Таким образом, уже при жизни Основателя мир айкидо раскололся на конкурирующие группы, и этот раскол имел место не только за рубежом, но и в Японии, родине айкидо. Айкикай не смог добиться сохранения в айкидо единства, и возникает вопрос, может ли вообще существовать такое единство.

Кроме того, как я уже говорил ранее, успешность организации, которая подчеркивает существование нерушимой вертикальной связи между Основателем и действующим главой додзё или организации, зависит от постоянного притока способных людей, которые хотят посвятить определенной задаче свою жизнь. Мне кажется в высшей степени невероятным, что Айкикай Хомбу может рассчитывать на постоянный приток молодых шиханов, которые хотели бы покинуть страну для преподавания айкидо. Таким образом, когда уйдет сегодняшнее поколение японских шиханов, работающих за границей, их место займут представители тех стран, в которых они преподавали (и тогда мы получим еще одно свидетельство того, в какой степени японским учителям удалось создать подходящую организационную структуру, которая обеспечила бы продолжение развития айкидо в странах, где они работали). В течение ближайших пятидесяти лет живущий и работающий за границей японский шихан будет становиться все более редкой фигурой, и айкидо окажется в руках не-японских учителей, которым периодически – на летних курсах или международных конгрессах – будут помогать шиханы, направляемые Айкикай Хомбу из Японии. При этом предполагается, разумеется, что Айкикай Хомбу и другие японские додзё будут успешно привлекать новых желающих заниматься айкидо. Однако если в качестве индикатора ситуации использовать университетские клубы воинских искусств, то нет никакой гарантии, что так и будет.

Запад против японских организаций.

Думаю, что за пределами Японии трудно различить, является ли организация айкидо «демократической» или «автократической». Имеют значение и другие факторы. Я прожил в Японии почти двадцать лет и я не верю, что Япония является действительно демократической страной. Под демократическим я подразумеваю общество, члены которого осознают себя как личности, обладающие определенными обязанностями и правами, имеющими возможность выбирать представителей голосованием и оказывать влияние на политику, проводимую этими представителями. Разумеется, это – демократия в западном понимании, однако я не думаю, что в мире существует другое ее понимание. Своим наблюдением я не хочу проявить неуважения к Японии и считаю совершенно справедливым следующее замечание об организациях воинских искусств: «В области воинских искусств японцы совершенно естественно устанавливают автократическую структуру, которая контролируется небольшой внутренней группой людей, поддерживающих центральную фигуру». Однако без комментариев не -японцам это трудно понять правильно. Демократическая организация западного типа основана на неписанных абстрактных принципах, касающихся личности. Японцы такими принципами не оперируют. Однако такое недемократическое общество, как Япония, основано на всеобщем принципе гармонии, и если структура, которую можно назвать автократической, следует японскому образцу, то в ней представители власти обязаны принимать в расчет чувства и взгляды тех, кто властью не обладает, даже если эти взгляды не высказаны вслух. Эта связь между страшим (семпай) и младшим (кохай) тесно вплетена в ткань японской культуры. Ее воспитывают в детях, начиная с младшего школьного возраста, но каких-то формальных правил, из которых состоят взаимные обязательства, не существует. Разумеется, «те, кто ведет себя иначе, уходят из группы сами или удаляются из нее», но дело в том, что такие люди никогда не составляют в группе большинство, и руководители следят за тем, чтобы всегда преобладал общий принцип гармонии и достигался консенсус, при котором учитывается как можно больше различных взглядов. Если меньшинство когда-либо станет большинством, организация либо прекратить свое существование, либо подвергнется радикальной реорганизации.

Автократический стиль организации, подавляющей взгляды отдельных личностей, можно сравнить со стилем, который предположительно предпочитают представители западной цивилизации и при котором больший упор делается на мнение индивидуумов. Но, как я уже говорил, очень многие организации айкидо на Западе были созданы японскими учениками Основателя, и они строили их на основании своего собственного (японского) опыта. Первое додзё в Великобритании, членом которого я стал, управлялось японским инструктором. Организация была полностью автократической в том смысле, что в ней отсутствовал порядок принятия решений на основе согласования взглядов членов додзё. Наш инструктор все делал сам, потому что мы были совсем новичками и не имели ни малейшего представления, как организовывать работу додзё. Когда мы приобрели некоторый опыт, у нас сформировалась общая идея о том, каким должно быть додзё. Тем не менее мы никогда не чувствовали, что мы отданы на милость автократа, и никакого брожения умов не было. Дружба, которая родилась в том додзё почти 30 лет назад, сохраняется и сейчас. Второе додзё, куда я регулярно ходил, контролировалось японским инструктором еще более жестко. Его политика принималась беспрекословно, хотя многие группы айкидо уже вели его бывшие ученики. То же самое наблюдается и в США. Шихан окружает себя небольшой группой учеников, имеющих более высокий уровень подготовки, а менее подготовленные ученики просто принимают ситуацию, и диапазон реакций их может быть от восторженного низкопоклонства до молчаливой покорности. Там, где постоянно живущих японских шиханов нет (например, в Швеции, Норвегии и Нидерландах), организации являются более демократическими, но только лишь потому, что никто там не имеет ранга шихана или направленный преподавать японский шихан не достиг успеха.

МФА…

Международная Федерация Айкидо действительно была создана по инициативе Европы. До МФА в Европе существовала ACEA (the European Cultural Aikido Assoсiation – Европейская Культурная Ассоциация Айкидо), которая позже превратилась в EAF(European Aikido Federation – Европейскую Федерацию Айкидо). Многие члены этой Европейской Федерации представляли собой отделения айкидо в организациях дзюдо, и основная власть прочно находилась в руках дзюдоистов. Я не думаю, что решение отдать айкидо под протекцию дзюдо не встретило возражений внутри Айкикай, но совершенно уверен в том, что несколько слов об этом сказать надо. Мистер Нобуёси Тамура, первый японский представитель Айкикай, поселившийся в Европе, вероятно, чувствовал, что группы дзюдо могут обеспечить хорошую организационную поддержку новому и почти неизвестному воинскому искусству. Любопытно, однако, что другие японские инструкторы, начавшие преподавать за границей, этому примеру не последовали. Я хочу подчеркнуть, что вовсе не хочу назвать решение шихана Тамуры связать айкидо и дзюдо неправильным. Хорошо известно, что в Европе айкидо представляли японские дзюдоисты, и потому многие европейские дзюдоисты тоже практиковали айкидо. Видимо, в то время такое решение было естественным. Кроме того, это было одновременно и смелым решением, и шихан Тамура впервые принял во внимание культурные традиции тех людей, которых он был направлен обучать.

На Конгрессе 1976 года я не присутствовал, но в 1980 году в Париже на Третьем Конгрессе МФА, делегатом которого от одного из федеративных членов я был, произошли некоторые интересные вещи. Как я уже писал, распространение айкидо в разных странах происходило с учетом культурных традиций этих стран, и во многих случаях японские шиханы создавали организации на национальной основе, и назывались они, к примеру, «Айкикай Великобритании». Конгресс стал ареной крупного конфликта внутри европейского айкидо по достаточно простому поводу: что считать «национальной» организацией айкидо? К несчастью, Устав МФА не дал определение этому термину, поскольку тогда, когда МФА образовывалась, необходимости в этом не было. В то время все было «гармонично», в странах было только по одной организации айкидо, основанной японским инструктором и признанной Айкикай (В США из-за больших размеров страны система была иной; сложная ситуация имела место и в Японии, но на этом внимания не акцентировали). Таким образом, проблема определения оказалась связанной с другой, более сложной проблемой, касающейся независимости айкидо от дзюдо, которая стала одним из непредвиденных следствий того факта, что организации айкидо шихана Тамуры оказались под контролем дзюдо. Независимые организации Голландии и Испании требовали преимущественного признания Айкикай и членства в МФА в обход прав отделений айкидо при национальных организациях дзюдо. Парижский Конгресс даже не мог начаться потому, что не удавалось прийти к ясному решению, кто имеет право голосовать. После Конгресса 1980 года раскол между независимыми от дзюдо организациями айкидо и зависимыми от них распространился и на Францию, и мистер Тамура потерял половину своих учеников. Насколько я понимаю, сейчас организации айкидо во Франции независимы от дзюдо, но разделение между двумя их группами продолжает существовать.

Важно понять несколько важных пунктов проблем, поднятых на бесплодном Третьем Конгрессе. Во-первых, вопросом, который парализовал Конгресс, стал вопрос, расколовший Европейскую Федерацию Айкидо. С 1978 по 1980 гг. среди японских инструкторов, осуществлявших автократический контроль над федерациями, происходили волнения. Японские инструкторы в Европе оставались на вторых ролях. Однако МФА не собиралась заниматься рассмотрением этого вопроса в одной из федераций, из которых она сама состояла. Организаторы даже представить себе не могли, что подобный конфликт может произойти в организации айкидо. Ведь айкидо – это гармония, не так ли? Разумеется, японцы были изумлены силой этого конфликта и не имели представления, что делать. Кто-то может сказать, что им следовало бы предвидеть, что это случится, поскольку кризисы в той или иной форме в школах воинских искусств

возникали всегда. В своей более ранней статье я предположил, что семена этих конфликтов лежат не в своде существующих правил и процедур, а в вертикальной организации воинских искусств, основанной на незыблемой связи между основателем и нынешним главой додзё.

Во-вторых, пока во время кризиса внутри Европейской Федерации Айкидо японцы в Европе оставались на вторых ролях, происходил параллельный диспут внутри самого Айкикай о признании заморских организаций айкидо, связанных с дзюдо. Следует ли Айкикай признавать группы айкидо, являющиеся филиалами организаций дзюдо, в то время как уже существуют независимые от дзюдо группы? Сейчас принято считать, что только не -японцы – или только европейцы – спорят по вопросам айкидо, и японские учителя должны это пресекать, а ситуация, когда по поводу японских воинских искусств ссорятся японские сенсеи, кажется нелепой. Однако это очень далеко от истины. Тот факт, что японские учителя, преподававшие в Европе в организациях – филиалах Айкикай, подняли массовый бунт против лидерства мистера Тамуры, потряс Айкикай Хомбу. Я хочу подчеркнуть, что проблемы, с которыми МФА пришлось столкнуться в 1980 году и которые, вероятно, появятся позже, могут являться следствием споров внутри Айкикай, касающихся организаций айкидо, находящихся за пределами Японии. Европейские айкидоисты сами эти проблемы не создавали.

Наконец, обсуждаемые вопросы были не из тех, которые могут остаться в высших сферах Международного Конгресса – отзвуки их доходили до местных додзё, потому что касались аттестации на степени дан и получения дипломов на право преподавания. В некоторых странах для инструкторов айкидо существовала возможность аттестовываться также по дзюдо и каратэ. Айкидоистам США повезло в том, что их правительство не накладывало больших ограничений на распространение воинских искусств. Там любой мог открыть додзё и самостоятельно выдавать степени дан (которые, разумеется, часто стоили ровно столько, сколько бумага, на которой были отпечатаны свидетельства). В некоторых европейских странах ситуация совершенно иная, и в них правительство жестко регулирует проведение экзаменов и присвоение степеней дан. Во Франции существует национальная система данов, а тот, у кого нет диплома, не может преподавать в муниципальных додзё. Во Франции можно получить дан, а затем обнаружить, что эта степень признается только в его стране. В Великобритании никто не имеет права преподавать в муниципальных додзё, если он не имеет признанной в стране квалификации тренера. С ростом Евросоюза повышается вероятность того, что вмешательство государства будет не уменьшаться, а увеличиваться.

Многие айкидоисты думают, что им достаточно «просто продолжать заниматься айкидо», а всякая «политика» (то есть беспокойство об организации додзё и его связи с внешним миром) – дело нежелательное и ненужное, и его можно оставить тем, кому такие вещи интересны (при этом предполагается, что они не являются настоящими айкидоками). Такая позиция кажется мне наивной, и мой собственный опыт занятий айкидо в трех различных странах свидетельствует о том, что «политические» вопросы от татами стоят очень недалеко. Вопросы об организации собственного додзё, о связи этого додзё с национальной федерацией, о регистрации своей степени и ее «ценности» в данной стране обсуждаются очень часто - и не только за пределами Японии.

… И будущее

Было заявлено о том, что МФА пытается прийти к какой-либо конституции. На самом деле это не совсем так, поскольку с самого своего основания Федерация уже имела конституцию, одобренную ее членами в 1976 году. С незначительными изменениями она действует до сих пор. Однако проблемы, поднятые на Конгрессе МФА в 1980 году показали, что Устав МФА нуждается в пересмотре. Работа по пересмотру Устава идет с 1984 года. Это очень медленный процесс, потому что конгрессы МФА проходят только один раз в четыре года и потому что к консенсусу либо в Айкикай, либо среди сегодняшних членов МФА прийти не удается из-за сложности вопросов о природе и роли организаций айкидо, особенно работающих на пределами Японии. Сомневаюсь, что когда Федерация создавалась, эти вопросы сколько-нибудь серьезно обсуждались, и они оказались нерешенными. Сейчас, когда они вновь заявили о себе, их нужно разрешить наилучшим образом. Надеюсь, что 8 Конгресс МФА, который должен состояться в 2000 году, сможет одобрить новый – и более гибкий – Устав Федерации.

Не знаю, как проходил Первый Конгресс в Токио, но могу категорически утверждать, что сейчас конгрессы проходят не так, как по описанию проходил Первый Конгресс. Участники вовсе не обязаны надевать маску ложного «единодушия». Они могут свободно выражать свое несогласие по любому вопросу и обычно это делают, иногда довольно энергично. Начиная с 1984 года ходом конгрессов руководил Председатель, а решения принимались голосованием (поднятием рук или по бюллетеням). В частности, руководство МФА избиралось тайным голосованием.

Некоторые жалуются, что МФА используют в собственных целях, а конгрессы МФА – как средство подискутировать и удовлетворить жажду власти. Кое-кто даже вообще сомневается в необходимости МФА в ее качестве так называемой «демократической» федерации организаций айкидо – какое противоречие в терминах! Почему бы не оставить все дела в ведении Международного департамента Хомбу? Я думаю, что все не так просто. Во-первых, очень немногие коллективные члены МФА приносят с собой на конгрессы спорные вопросы. Споры вызывали проблемы признания Айкикай, возникшие в одной или двух европейских странах. Во-вторых, я не думаю, что айкидо – это панацея против мирового зла. Мне всегда говорили, что оно предлагает путь достижения самосовершенствования, но к святости автоматически он не ведет – ни в Японии, ни за ее пределами. Думаю, что всегда найдутся люди, которые занимаются воинскими искусствами по не вызывающим уважения причинам, но в обязанности МФА не должна входить проверка их моральных качеств. Далее, быстрое развитие айкидо за пределами Японии является фактом, и этот факт имеет некоторые следствия. Одно из них заключается в том, что организации айкидо не отвечают японским моделям, поскольку тоже образованы в определенной культурной среде. Японские шиханы, работающие в других странах, должны приспосабливаться к культуре этих стран – и это стало одной из причин, приведшей к созданию Европейской Ассоциации Айкидо. Это становится очевидным, когда приходится решать вопрос о признании организации национальным правительством или региональными органами власти. Как я уже говорил, в США много свободы, однако некоторые страны настаивают на том, что организации воинских искусств должны иметь демократическую структуру, а также принадлежать к международной федерации. Если вернуться в прошлое и передать все международные дела в руки Хомбу, это не решит проблемы, даже если у Хомбу будет достаточно человеческих ресурсов отслеживать все аспекты развития мирового айкидо. На одном из конгрессов МФА Риндзиро Сирата заметил, что в то время, как Айкикай является организацией, имеющей вертикальную структуру, структура МФА горизонтальна. Он не говорил о том, что две эти структуры находятся в состоянии конфликта. Я хотел бы взглянуть на высказывание сенсея Сирата с другой стороны. Мне кажется, что МФА всегда будет «горизонтальной» организацией, члены которой имеют равные права. Но Айкикай как школа воинских искусств – вертикальная организация по самой своей природе. Международный отдел Хомбу никогда не смог бы функционировать как горизонтальная международная федерация.

Мне представляется, что одной из фундаментальных целей МФА является превращение в форум, где представители организаций айкидо могут встречаться как коллеги и обсуждать вопросы, представляющие общий интерес; такие встречи должны сопровождаться и тренировками по айкидо. По-моему, Седьмой Конгресс в Кацуура, в процессе которого предусматривались и обсуждения, и тренировки, стал хорошим примером такого рода. Второй важной целью должно быть установление обратной связи с Айкикай. Очень важно понимать, что МФА не является и никогда не являлась частью Айкикай Хомбу. Поэтому сетования на то, что МФА отделяет себя от Хомбу, несостоятельны, поскольку, имея тесную связь с Айкикай, МФА всегда была самостоятельной организацией. Однако положение Айкикай Хомбу на вершине пирамиды делает для него очень трудным задачу услышать мнение тех, кто находится внизу. Как я уже говорил, в общем в Японии мнения нижестоящих учитываются, однако система семпай-кохай вовсе не является неотъемлемой частью айкидо, особенно айкидо за пределами Японии.

Как и Олимпийское движение, мир айкидо часто называют с семьей. Со вступлением в 21 век это сравнение становится сомнительным на фоне роста количества разводов, семей, в котором имеется только один из родителей, дискриминацией женщин. Но в любом случае отвергать его не стоит. В семьях всегда появляется второе поколение, и споры между представителями этого второго поколения, а также между ними и родителями, видимо, являются очень характерными. Те, кто длительное время занимается воинскими искусствами, прекрасно знают, что споры и конфликты происходят в любом додзё точно так же, как они происходили с тех пор, как эти искусства впервые стали в додзё практиковаться – и путей их разрешения не видно. Это очень примечательный факт, потому что воинские искусства - и особенно айкидо, поскольку оно представляет собой не просто умение сражаться, а Путь – стоят на самой вершине разрешения конфликта, но при этом не могут предложить такой же благородный способ разрешения конфликтов на уровне организаций, является она «автократической» или «демократической».

Бессмысленно отрицать существование таких конфликтов. Например, когда-то я был удивлен тем, что происходят споры по поводу присвоения данов. Принято считать, что относительно легко получают даны в Японии. Сенсей А., принимающий экзамен за пределами Японии, известен своей строгостью, в то время как экзамены у сенсея Б. в Японии кажутся гораздо более легкими. Иностранцам это представляется полным откровением. Другим откровением является особое отношение к студентам японских университетов. Для тех, кто изучает айкидо в университетских клубах айкидо, обычным является получение 2-го дана к моменту окончания университета, то есть на ЧЕТВЕРТОМ году изучения айкидо. Мои ученики в университете в Хиросиме были изумлены, когда им сказали, что за пределами Японии 2-й дан получают после приблизительно десяти лет тренировок. Разумеется, все аргументы я слышал: что студенты там усиленно тренируются каждый день, что присвоенный уровень – это выражение так называемой вертикальной связи между учеником и его учителем и т.д. и т.п., однако так бывает и в других странах, например, во Франции. Во Франции уровень студента может прекрасно выражать вертикальную связь с учителем, но он является также результатом экзамена, требования к которому одинаково жесткие по всей стране. Полученный уровень – это объективная мера чьих-либо умений, и именно поэтому отсчет здесь идет от единицы вверх. Много споров по присвоению уровня возникает и в случаях, когда какой-либо шихан забирается на «территорию» другого шихана, когда его об этом не просят, и проводит там экзамены, или когда работающий за границей шихан имеет дан, полученный им «легко», но признанный Айкикай.

Если эти вопросы сейчас поднимаются – а они поднимались и будут подниматься – они вызывают гнев в некоторых инстанциях, потому что их считают «внутренними» проблемами, которым не место на общем форуме. Но это может привести к тому, что на этот вопрос мы закроем глаза. Раз такого рода проблемы существуют, относить их к «внутренним» было бы безответственно.

Я, разумеется, не хочу сказать, что МФА должна заниматься присвоением степеней, или стать чем-то вроде суда, или главной своей функцией считать разрешений споров. Я хочу сказать только то, что айкидо – это живое, развивающееся искусство, и что в нем случаются конфликты. Это следует признавать. Конфликты нельзя просто засунуть под татами в надежде, что они исчезнут сами. Многие споры возникают из-за недостатка контактов, и я уже высказывал мысль о том, что автократическая структура, подчеркивающая роль одного шихана, очень затрудняет общение «снизу вверх». Обеспечивая возможность взаимных контактов, во-первых, между отдельными организациями айкидо и, во-вторых, между организациями айкидо, шиханами айкидо и Хомбу Додзё, МФА может стать поддержкой и организациям айкидо, и шиханам, и Хомбу. За многие годы тысячами айкидоистов за рубежом и их учителями был создан большой кредит доверия и доброй воли по отношению к Айкикай. Это доверие нужно взращивать и сохранять.

И последнее. Я хотел бы вернуться к одному замечаниям, сделанным ранее, но сформулировать их иначе. Я думаю, что сегодня не имеет смысла говорить о МФА как об организации, которая в каком-то смысле находится в оппозиции к Айкикай Хомбу или японцам. Айкидо пока является молодым воинским искусством и сохраняет свои японские корни. В противоположность дзюдо или кендо, центр власти в айкидо находится в прежних руках, и переориентации айкидо в какую-либо форму западного спорта не произошло. Почти все учителя высокого уровня – японцы, и различия между японским и западным айкидо нет. Думаю, что одной из важнейших задач МФА в будущем будет делать все, чтобы подобного разрыва не произошло.