Aikido Journal Home » Articles » Скрытое от глаз Aiki News Japan

Скрытое от глаз

Автор этой стать Ellis Amdur

Published Online

Автор перевода Елена Петрова

В своем недавнем материале Айкидо – это три персика я попытался обрисовать, как Морихей Уесиба характеризовал свое собственное айкидо. Я основывался на его длинной, записанной на пленку презентации в Бьякко Кай Гой Масахару. Говоря кратко, я думаю следующее. А) Он рассматривал свое айкидо как вид котодама на физическом уровне, которая давала ему (и, возможно, другим тоже) силу для выполнения изначальной задачи человечества – объединения Неба и Земли. Айкидо для Морихея было мисоги – ритуалом очищения. Несомненно, он рассматривал айкидо как боевое искусство, но главной его целью было не сражение, самооборона или совершенствование человеческих взаимоотношений. Все это также могло иметь место как неотъемлемая часть искусства айкидо, но это имело подчиненное положение по отношению к высшей цели. Б) Уесиба не рассматривал себя как мессию, который пытается искупить грехи человечества или обратить его в свою веру. Он был чем-то вроде шамана, который считал себя ответственным за установление правильных взаимоотношений между Небом, Землей и Человеком. Поэтому он никому активно не помогал стать таким, как он. Те, кто занимался айкидо, были для него рабочими на конвейере – они выполняли свою работу, практикуя айкидо, и это, как молитвы, увеличивало духовную энергию. В то же время он верил, что и другие могут стать такими же, как он, но это означало, что каждый из них должен «найти это сам», как он сказал Терри Добсону. В) Достичь искусства айки можно не через копирование техники учителя, а через укеми. Именно оно приводит к необыкновенному резонансу мастерства и силы.

- Тори инициирует многое из того, что уке должен пройти в кору (школе), создавая для уке в практике айкидо трудный - и постоянно усложняющийся - блок проблем, который он или она должен разрешить, вырабатывая чувствительность, способность к координации и сохранению связи с партнером, к чистоте движений, умению избегать и наносить атеми и т.д.

- Если уке и тори осознают эти задачи, уке быстро совершенствует свое мастерство, и это проявляется в росте его мастерства при выполнении техники, особенно с точки зрения задач гармонизации движений и контрдействий.

- Если уке не осознает это или не придает этому значения, и если учитель считает, что роль уке заключается только в том, чтобы помочь учителю продемонстрировать его собственное мастерство, уке никогда не впитает суть уроков и будет работать, как работает дрессированная обезьяна на веревке.

В результате такого рода практики занимающийся станет физически крепким, гибким, научится быстро реагировать на попытки применить к нему силу, с какой бы стороны ни произошло нападение. Кроме того, жесткие тренировки и жесткое укеми помогут ему выработать внутреннюю стойкость. Однако такие тренировки не предусматривают развития умения применить взрывную силу, которая заставляет противника взлетать в воздух - как мы можем видеть, например, в фильме Уесиба 1935 года. Они не предусматривают и достижение такой неумолимой силы, какую, по свидетельству Гозо Сиода, демонстрировал Уесиба, вырывая с корнем деревья (на что был не способен даже сильнейший человек в Кобукане - Юкава) или неподвижно стоя на краю татами в то время, как группа солдат пыталась столкнуть его, а он даже не шелохнулся (свидетельство Сирата Рендзиро).

В некоторых кругах утверждают, что хотя Уесиба был одним из самых сильных - или даже самым сильным - учеником Сокаку Такеда, под влиянием его религиозных занятий его Дайто-рю изменилось до такой степени, что стало каким-то иным, разбавленным водой искусством – айкидо. Безосновательно утверждают также, что Морихей выхолостил Дайто-рю и размазал его точные, цельные техники, ослабил их и лишил их воинского содержания.

Мы, разумеется, правильно критикуем технику «айки-бабочек» и их воздушные движения, которые имитируют природу – полет облаков в небе, шевеление листьев деревьев на ветру, течение воды по водостоку. Можно критиковать и тех, кто старается наизусть запомнить небольшой набор техник базового айкидо, как будто этот набор может предусмотреть все возможные варианты реальной битвы. Стоит критиковать и по меньшей мере наивные попытки двигаться прямо к «божественному айкидо», стоящему выше формы и выше техники. Если и существует путь в небеса, одно только желание туда попасть на них не приведет – на самом деле нужно следовать «пути». (Но в то же самое время не нужно ожидать, что это будет дорога, вымощенная желтым кирпичом, которая обязательно приведет в Изумрудный Город – оставьте этот вариант на другой случай).

Несмотря на существование критики подобного рода, я не могу припомнить никого, кто обратил бы ее против Морихея Уесибы (во всяком случае, с положительным результатом). Как-то я прочитал в Aikido journal о том, что генерал Миура, занимавшийся Дйто-рю, бросил вызов Уесибе, который, по его мнению, своими инновациями предал Дайто-рю. Генерал потерпел поражение и стал сторонником Уесиба. Вполне возможно, что Сокаку Такеда был более сильным мастером боевых искусств, чем Морихей Уесиба – Хиса Такума был, похоже, в этом убежден, - но обладал ли кто-нибудь из последователей Такеды таким же мастерством? Я помню, что в интервью с Такемунэ Такеда он утверждал: «Он был любимым учеником Сокаку… Господин Уесиба часто сопровождал Сокаку. А путешествовать с Сокаку было полезнее, чем заниматься у него в отведенное для тренировок время. И более того, он преподавал как помощник Сокаку… Он тренировался больше, чем кто-либо другой. Он был большим энтузиастом, и мой отец обучал его очень интенсивно»

На самом ли деле Уесиба просто получил свои знания и умения из Дайто-рю – искусства, свою собственную версию которого он преподавал в конце тридцатых годов, когда он постепенно поменял некоторые техники, используя Дайто-рю для духовной проповеди в массах? Это является распространенным мнением, что меня это несколько озадачивает, поскольку Уесиба как мастер воинских искусств пользовался неподдельным уважением со стороны представителей других школ и после того, как ввел свои изменения в техники Дайто-рю. Я приведу только два примера. Недавно в Aikido journal было опубликовано интервью с известным инструктором каратэ (кажется, по имени Кониси), который назвал Уесибу величайшим мастером воинских искусств из всех, кого он встречал. Хага Джунъичи, известный как чемпион по кендо и не очень известный как чемпион по йяйдо, считал Уесибу лучшим мастером меча в Японии.

Это озадачивает меня еще и потому, что из всех учеников Такеда о нем единственном говорили не только как о мастере айки, но и как о необыкновенно сильном человеке – и сила этого человека проявляла себя совсем иначе и оказывала совсем иное действие, чем сила тяжелоатлетов. Отличалась она и от того, что пишут о занимающихся Дайто-рю. Без сомнения, его айкидзюцу и дзюдзюцу были основаны на Дайто-рю, но в них со всей очевидностью присутствовало нечто большее, присущее только Уесибе.

Но если Уесибы был так велик, почему в течение последних двух поколений в айкидо наблюдается постепенная девальвация мастерства – гигантов предвоенного периода сменили блестящим мастера послевоенных лет, а их - и просто яркие современные молодые шиханы? Среди молодых шиханов нет никого, кто в широком мире воинских искусство внушал бы благоговейный трепет. Может быть, тогда верно мнение о том, что айкидо является выхолощенным искусством? Или, может быть, потенциал айкидо действительно велик, но Уесиба оказался таким посредственным учителем, что просто не смог передать то, что знал сам? Или, возможно, его айкидо могло быть передано и преподавалось хорошо, но едва ли кто-то действительно обращал внимание на то, чему он на самом деле обучал? Я имею в виду не эзотерические области Неба, Земли и Человека, а физическую составляющую искусств.

Давайте примем как факт, что Уесиба действительно заметно урезал арсенал Дайто-рю – и не только в количестве техник и ката, но и в отношении их содержания. Поскольку он обескровил и сгладил его техники, его будущие ученики лишились доступа к информации, которая могла бы сделать их первоклассными специалистами Дайто-рю. Однако давайте не будем сразу предполагать, что Уесиба слишком превозносил синтоистских богов и витал в облаках – предположим, что это не было главным, и что в том, чему он учил, было что-то еще, что должно было сделать его искусство равным по силе и эффективности лучшим техникам Дайто-рю, если этому следовать.

Многие ученики Уесиба с сожалением свидетельствуют, что он показывал технику только один раз, и ученикам приходилось самим разбираться, как эта техника работает. Но в этом нет ничего необычного. Один из моих учителей кору рассказывал мне, что когда он работал над каким-то упражнением (кажется, он выполнял субури), один из старых мастеров постоянно говорил ему: «Малыш, смотри». Они один раз выполняли ката - и от него требовалось правильно понять, что же ему показали. Перед тем, как мы с учеником выходим на демонстрацию, минуту или две мы занимаемся ката, и я уверен, что он все сделает правильно. Если он понимает сущность рю, то для него легко соединить вместе все детали. Поэтому было бы сильным упрощением утверждать, что опытный мастер не передал ученикам главное в своем учении, потому что был скуп на объяснения.

Когда недавно я разговаривал со Стэнли Праниным, он упомянул Сузуки Сингоро, одного из друзей Уесиба в молодости. Иногда Уесиба ездил в Танабе, где встречался с Сузуки и несколькими другими старыми друзьями. В отчете об одной из своих поездок Стэнли говорит, что, наверное, только здесь у Уесибы были равные отношения с близкими ему людьми – не с мастерами воинских искусств, которых он считал равными себе, не с другими шаманами и учителями, а просто с друзьями. Это очень интересно, и я надеюсь, что когда-нибудь Стэнли напишет более подробно о своих беседах с этими друзьями.

Стэнли рассказал мне еще кое-что очень важное. Рост Сингоро был около 5 футов и 10 дюймов (178 см – прим. перев.), а весил он более 220 фунтов (100 килограммов – прим. перев.). Он был местным чемпионом сумо. Сингоро рассказал, что когда Уесиба вернулся после длительных тренировок по Дайто-рю, он не мог справится с Сузуки. Однако вскоре после его пребывания в штаб-квартире Омото-кё он вновь вернулся домой, но за этот промежуток времени он стал необыкновенно сильным. Сузуки утверждал, что не смог его победить.

Было бы романтичным думать, что Уесиба пережил какой-то волшебный духовный опыт, который пробудил в нем неограниченную паранормальную силу – «силу дракона», которая дремала, свернутая в спираль в основании позвоночника, и проявила себя после того, как Уесиба получил доступ к космическому источнику. Здесь есть две проблемы. Первая заключается в том, что Уесиба очень много лет не говорил о просветлении – а после этих многих лет он стал говорить не о силе, а о вселенском единстве, и произошло это уже после того, как он достиг вершины своих возможностей. Вторая проблема состоит в том, что если бы для развития способности обращаться к паранормальным силам нужно было только просветление, то тогда в Японии швыряли бы валуны и вырывали с корнем деревья продвинутые дзенские монахи, священники сюгендо и даосские мудрецы.

Долгое время существовало мнение, что Уесиба узнал какие-то тайные методы тренировок в одной из своих поездок в Китай. Это мнение циркулировало главным образом на Западе, но его разделял и Сейсеки Абэ. Но, как ранее я уже писал, этому не соответствуют даты. Еще до первой поездки в Китай у него были и мастерство, и внушающая благоговейный трепет сила, а анализ информации о датах его пребывания там, людях, с которыми он встречался, и времени, в течение которого он мог с ними быть, приводит к выводу о том, что все это не связано с китайскими боевыми искусствами, и очень сильно увеличивают сомнения на этот счет.

Мог ли он узнать об этих методах тренировок – кихон, как их называют в Китае – где-нибудь в другом месте? Японское сообщество Омото-кё в начале столетия напоминало аналогичные сообщества в других странах – Гурджиева в Европе в 1920-30 годах и Шри Бхагван Раджниш в Индии и Америке. Во всех этих трех случаях сектами руководили неистовые, сексуально привлекательные люди-гении, которые обладали подлинно духовными знаниями, но в то же время имели и очень серьезные человеческие недостатки, в том числе стремление к власти и максимуму роскоши, которое только могли обеспечить им их последователи. Не следует, однако, отрицать, что все они были яркими харизматическими фигурами, которые привлекали к себе сотни людей, среди которых были и искренние искатели истины, и те, кто жаждал духовных знаний, и те, кто стремился к материальным благам или чему-то еще – у каждого была своя причина, приводившая их к этим учителям. Создавалось нечто вроде Центра Новой Эры, который наводняли истовые фанатики, йоги, шаманы, философы и представители самых разных видов эзотерических практик.

Что касается Омото-кё, ее связи с Китаем были действительно достаточно глубоки. Дегучи заимствовал в Китае даосскую доктрину, трансформировал ее в язык и мифологию синто и назвал своей собственной доктриной. Он поддерживал контакты с аналогичными нео-даосскими сектами в Китае и Тибете, и не только он ездил в Китай – к нему самому приезжали со всей Азии.

Я очень долго переписывался со своим другом Майком Сигманом. Мы обсуждали главным образом методы пробуждения так называемой внутренней энергии. Это была область, которая меня все больше интересовала, а Майк уже много лет ее изучал. Он сделал несколько замечаний, касающихся айкидо: во-первых, в фильмах старых мастеров он наблюдал, что в техниках, которые они выполняли, проявлялись те же принципы, которые присутствуют и в китайских воинских искусствах «внутреннего стиля»; во вторых, основные упражнения, такие, как торифунэ-ундо и фуритама, являются стандартными упражнениями кихон Китая и могут использоваться для развития силы. Но это не та сила, которую дает обычное развитие мускулатуры - это то, что называют развитием Ки. Однако это нужно рассматривать как биомеханический процесс нейро-мышечного развития, а не появление невидимых космических лучей, которые можно вызвать по желанию. (Поскольку я не обладаю умениями и знаниями в этой области, полученными из первых рук, я не стану пытаться объяснять что-то еще. Через 5-10 лет я вернусь к этому вопросу, если мои собственные исследования приведут к каким-нибудь результатам).

Я предполагаю, что Уесиба, который был очень преданным и очень способным человеком и являлся одним из лучших учеников Сокаку Такеда, встретил Дегучи и стал его любимым мастером воинских искусств. Думаю, что он встречал и других людей – возможно, китайцев или японских мистиков, которые ездили в Китай, Тибет или Индию, - и от них узнал основные упражнения кихон, направленные на развитие внутренней энергии. Далее, поскольку он изучал эти методы тренировок в контексте религии, к которой принадлежал, он относился к ним как к духовным практикам и считал их ценными именно с этой точки зрения, а не с точки зрения физической механики.

Я бегло просмотрел сайт Aikido Journal и несколько других сайтов и обнаружил там приблизительно 8 упражнений. Я хотел бы обратить ваше внимание на два материла, которые знакомят с подходом Сейсеки Абэ к этому вопросу: www.page.sannet.ne.jp/shun-q/INTERVIEW-E.html и http://www.doshinokai.com/article4.htm. Я рекомендую также книгу Джона Стивена Сущность айкидо. Абэ предлагает тренировки по несколько часов в день. В поддержку этого я хочу напомнить об одном интервью с одним из первых учеников Уесибы (к сожалению, точно цитату я не помню), в котором он рассказывал о том, как будучи еще молодым человеком, спросил Уесибу, в чем секрет его силы и мастерства воина. Он ответил, что в чинкон-кисин и мисоги. Так вот где зарыта истина – и где находится ясное объяснение, а не мистический туман.

В японских воинских искусствах есть несколько разных секретов – гокуи. Наиболее доступными являются приемы или специальные техники, позволяющие победить в схватке. Другие открываются только в конце пути – например, миккьё - и позволяют постичь самую суть опыта основателя школы или получить какую-то особенную силу или особые знания. И существует одна последняя тайна –«тайна, скрытая от глаз». Учитель демонстрирует ее на каждом уроке, однако никто ее не видит, ожидая, когда закончатся «разминочные упражнении» и «базовые техники», чтобы перейти, наконец, к главному. «Найдите это сами» - сказал старый учитель. Но, может быть, он не имел в виду, что нужно идти за тридевять земель, в другие виды боевого искусства или обращаться к наставникам эзотерических областей, будь то дзен, йога, тайдзи или син-син тойцу Темпу Накамуры? Может быть, он имел в виду только то, что он постоянно делает на занятиях?

Поэтому я предлагаю несколько направлений для исследований:

- Возможно, кто-то из читателей имеет какие-то контакты с Омото-кё. Спросите их! Некоторые ученики Уесибы из сообщества Омото-кё еще живы. Они уже состарились, но они живы. Спросите их, не помнят ли они других учителей, которые занимались какими-то практиками сами, или не давал ли Уесиба какие-нибудь подробные инструкции о том, как развить силу и энергию, когда он сам был моложе и активнее занимался преподаванием? И если давал, что чему конкретно он учил? Каким физическим упражнениям? Какими были дыхательные упражнения и методы работы с дыханием? ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ на то, что определяющее значение имеют именно детали дыхательных упражнений! В самом деле, существует ли еще в мире айкидо технология такой работы?

- Может быть, кто-то из читателей учился с кем-то из старших учеников Уесибы. Вероятно, как уже упоминалось, этому старается обучить Сейсеки Абэ. Может быть, и Кансю Суданомари? Кто еще жив из других учеников? Спросите! На собственном опыте я могу утверждать, что учителя не так строго хранят секреты, как принято считать. Они просто ждут, когда кто-то проявит интерес. Что считал Уесиба наиболее важным для развития энергии - тренировки в тачи-ваза или сувари-ваза, обычную разминку или т.н. «айки-тайсо»? Спросите! Осталось всего несколько лет, а потом ни у кого из нас уже не будет возможности спрашивать.

- Проделайте эксперимент. Практикуйте эти упражнения час или более часа каждый день. Правда, здесь есть проблема. Эти упражнения необходимо координировать с дыханием и тонкими нервно-мышечными процессами. Если у вас еще нет DVD Уесибы, на которых он выполняет эти упражнения, приобретите их. Снова и снова смотрите эти DVD, чтобы правильно понять дыхательные упражнения. Что делает его живот? Его рот? Его шея и горло?

Было бы замечательно, если бы еще были живы люди, имеющие опыт в такого рода упражнениях. Я уверен, что кусочек от головоломки есть у каждого, и нужно собрать все кусочки, чтобы сложить все в ясное целое.

Мне кажется, именно это звено отсутствует в воссоздании айкидо Уесибы. Да, без сомнения, заниматься айкидо очень интересно. Оно предлагает нам путь примирения с врагами, воинское искусство, основанное на любви, хорошую физическую нагрузку, хладнокровие, прекрасных друзей, а также несколько техник самообороны. Верно? Именно это сначала привело меня в айкидо – кунг-фу, которое я тогда изучал, тоже было достаточно хладнокровным (в нем не было только такого понятия, как «воинское искусство, основное на любви»). Но меня все же привлекло айкидо, потому что в нем существовала потенциальная возможность чего-то чудесного. А при всем моем уважении, сами по себе техники ничего чудесного не содержат – похожие методы можно найти во многих других боевых искусствах.

Одна из причин, по которой становится популярным Дайто-рю – большое разнообразие и сложность техник, а также сложность изучения техник айкидо. Однако я повторю: возможно, то, чем в руках Уесиба стало айкидо, - это не разбавление водой и ограничение возможностей техник или неоправданное усложнение тренировочного процесса. Возможно, Уесиба привнес в Дайто-рю другое – развитие энергии в форме, отличной от Дайто-рю – и за счет этого убрал из Дайто-рю элементы, в айкидо неуместные. Возможно, при обучении своих первых учеников он более ясно говорил о дыхании и методах развития индивидуальной энергии, возможно, они более жадно учились и обращали большее внимание на все, что он делал, независимо от того, понимали они это или нет, - и именно это является причиной того, что такие ученики, как Гозо Сиода, Иноуэ, Сирата и Томики (назовем только нескольких) стали по-своему настоящими гигантами.

В одном известном интервью Уесибу спросили: «Вы открыли айкидо тогда, когда изучали под руководством Сокаку Такеда Дайто-рю?». От ответил: «Нет. Правильнее было бы сказать, что сенсей Такеда открыл мне глаза на то, что такое будо». Многие это читали и восприняли как проявление неуважения к Такеде, неблагодарность к учителю и преувеличение своей собственной роли. Другие поняли это так, будто Уесиба имел в виду, что Такеда учил его тому, что НЕ должно иметь места. Однако вполне возможно, что Уесиба, во-первых, точен, во-вторых, своего учителя уважает. И тогда эти слова – не отречение от учителя, а возможно, просто ясное указание на границу, за которой влияние Такеды заканчивается. Айкидо на самом деле было чем-то иным (и влияние Омото-ке было не просто духовной изюминкой) – оно было инь-тренировкой, тренировкой внутренних вещей, которые завершили то, что Уесиба взял из Дайто-рю. Если я прав, то в айкидо до сих пор несет в себе возможности быть завершенной и чудесной дисциплиной. Но без тренировки того, что Уесиба сам назвал секретом своей силы, мы всего лишь ушли от некоего эквивалента криминального сценария, очерченного в виде контурных рисунков. Положение правильное, и руки-ноги на месте. А тела нет.

*Кстати, основываясь на утверждениях Коичи Тохея, я не верю, что он взял от учителя все, что тот мог дать –однако в его концепции расслабления в соединении с другими вещами должна лежать значительная часть этого наследия, которую он по-своему переработал. Хотя Тохей и утверждает, что мистицизм ему не интересен, он уделяет ему большое внимание, и именно поэтому в молодости он так высоко ценил Уесибу, как бы сильно они с ним ни отличались друг от друга.