Aikido Journal Home » Articles » Что значит быть в тотеме иностранцев. Aiki News Japan

Что значит быть в тотеме иностранцев.

Available Languages:

Автор этой стать Peter Goldsbury

Published Online

Автор перевода Елена Петрова

Мои занятия айкидо привели вызвали во мне интерес к японская культуре вообще, а жизнь в самой Японии поставила меня в условия прямого, непосредственного воздействия этой культуры, поскольку я практиковал айкидо под руководством японских учителей, которые часто рассказывали о своем опыте, полученном в качестве прямых учеников Основателя. Они рассказывали о мире, который я хотел бы испытать сам, непосредственно.

Японские воинские искусства, как микрокосм японского общества в целом, базируются на трех различающихся парах понятий: «омотэ» и «ура», «учи» и «сото», «татэмае» и «хоннэ». Омото – это то, что происходит прямо перед вами, ура – то, что происходит за спиной. Учи – это «мы», сото – это «они»: узкий круг заинтересованных лиц в отличие от всех остальных. Татэмае – это формальное, публичное, официальное, хоннэ – неформальное, личное, неофициальное. Я думаю, что ядра этих различающихся понятий можно найти во всех культурах, однако в Японии их выражение имеет совершенно законченную форму – форму искусства. И когда иностранцы, которые не могут знать о различениях такого рода, становятся «членами уравнения», происходят интересные вещи.

Одним из способов управляться с этой проблемой является некая форма тотемизма. В Японии иностранцев сравнительно немного, и они живут далеко друг от друга, однако их часто приглашают участвовать в деятельности, которая добавляла бы некий знаковый элемент «интернациональности» в деятельность чисто японскую. Поэтому я работал во многих местных и национальных комитетах – в частности, в попечительском совете Музея атомной бомбардировки Хиросимы и Совете директоров Международной школы. Одним из последних видов моей деятельности, участвовать в которых приглашают «гайдзин» (иностранцев), была служба в местном полицейском комитете (по-японски «кёгикай»). По-видимому, я являюсь одним из 20-30 иностранцев, работающих в таких комитетах, и поэтому мое избрание в местный комитет было поводом для праздника и интервью в местных средствах массовой информации. Меня избрали для работы в комитете потому, что в Японии имеет место тревога по поводу преступлений, совершаемых иностранцами. В Университете Хиросимы более 800 иностранных студентов, недавно он был перемещен на «сельскую» территорию и представляет собой несколько сонных фермерских поселений, кое-как объединенных вместе для образования «города». Предполагалось, что являясь университетским преподавателем-иностранцем, я смогу предложить что-то ценное, учитывая упомянутую выше триединую систему.

Как и армия, японская полиция является сама для себя законом, и систематической проверки ее деятельности не ведется. Общественные комитеты безопасности в каждой префектуре не имеют реальных полномочий, и в действительности никто не задает полиции вопросов по ее работе. Поэтому в газетах появляется много историй о коррупции в полиции, и в этих случаях главы местной полиции обычно созывают пресс-конференции, низко кланяются, но в итоге ничего реального не происходит.

С самого нашего первого собрания в местном полицейском «кёгикай» нам дали почувствовать, что мы определенно находимся в лагере «учи», однако все собрания совершенно очевидным образом происходили в стиле «татэмае». Все встречи проходили по типично японскому образцу. Длительное время занимало «сетсумэй» (объяснение), когда каждый отдел полицейского участка представлял подробную статистику преступлений и уровень их раскрытия. Затем следовала часть под названием «икен каукан» (обмен мнениями). Как гайдзин, введенный в члены комитета для представительства, я чувствовал, что во время «икен каукан» я должен задавать вопросы, однако мои вопросы обычно отличались от тех, которые предусматривались в рамках «татэмоно – хоннэ», и обычно вызывали сильнейшую панику, потому что начальники отделов не могли на эти вопросы ответить, и «татэмае» уже не получалось.

Например, на первом собрании я спросил, действительно ли отношение количества преступлений, совершаемых иностранцами, к количеству самих иностранцев превышает отношение количества преступлений, совершаемых японцами, к количеству японцев, проживающих в данном районе. Возникла паника, а глава полицейского участка должен был быстро решить, кто должен отвечать на этот вопрос (содержание ответа значения не имело). В результате этого позже начальник отдела, занимавшийся организацией собрания, дал мне дружеский совет: «Сенсей, нам нравятся ваши вопросы, и они очень важны, но вы бы очень нам помогли, если бы заранее давали нам знать, какие вопросы вы собираетесь задать, чтобы мы могли ответить вам на собрании должным образом» (то есть в четко выдержанном стиле «татэмае»).

Тем не менее я должен сказать, что во многих отношениях японская полиция очень эффективна. Я всегда езжу на собрания в своей машине, и офицер полиции всегда готов принять меня на автостоянку участка и направить меня к месту парковки. Как-то я пошутил по этому поводу, и мне ответили: «Сенсей, полиция всей префектуры знает, на какой машине вы ездите» (то есть модель, номер, цвет) («хоннэ» и «татэмае»).

Частью программы подобного рода собраний является то, что нам разрешается взглянуть на деятельность полиции изнутри. Однажды после официальной части нас пригласили в додзё посмотреть тренировку (в каждом центральном полицейском участке Японии имеется додзё с татами). Несколько молодых офицеров должны были преодолеть цепь препятствий за определенный ограниченный отрезок времени, чтобы можно было оценить их квалификацию на случай, например, необходимости противостоять террористическим действиям. Препятствия не представляли собой ничего особенного, и я спросил, занимаются ли в полиции воинскими искусствами. Ответ был очень интересным. В японской полиции официально проходят курсы дзюдо, кендо и тайхо-дзюцу. Наиболее способные ученики проходят курс Есинкан Сенсюсей, но он предназначен для тех, кто занимается охраной общественного порядка, а тренировки айкидо как таковые в виду не имеются. Офицер полиции, который возглавлял нашу группу, сказал, что айкидо считается всего лишь рафинированной частью других, более надежных методов. Он добавил: «Мы, разумеется, знаем, что вы сами занимаетесь айкидо, и многие офицеры тоже с радостью бы его практиковали (модель «татэмае»), но, разумеется, иностранец преподавать японской полиции японское воинское искусство не может» (модель «хоннэ» и «татэмае»).

Наконец, я присутствовал на полицейском празднике бонэнкай (вечер, который проходит в конце года и на котором со старым годом прощаются). Поскольку я был за рулем, пить я не мог, и это оказалось большой ошибкой. После первого тоста все впали в некую разновидность состояния «татэмае-хоннэ» - все сильно опьянели и стали говорить множество таких вещей, которые на трезвую голову они бы никогда не сказали на публике. Однако поскольку я не пил, а если бы пил, то нарушил бы закон, я не стал частью некоего «учи», и для режима «татэмае-хоннэ» это считалось очень плохим поведением. И мне сказали: «Сенсей, в следующий раз не приезжайте на машине. Оставляйте ее на стоянке полицейского участка, а мы позаботимся о том, чтобы вы добрались туда, куда вам будет нужно». Как будто я был старшим офицером полиции! На вечере они пили точно так же, как шиханы Хомбу или борцы сумо, и каждый возвращался на машине сам (что маловероятно) или его отвозил домой кто-то из младших. Таким образом сохранялось «татэмае».

Ну. А следующее собрание в полиции состоится как раз перед Всеяпонской демонстрацией айкидо в Ниппон Будокан. Таким образом, за два дня мне предстоит принять две тяжелые дозы татэмае/хоннэ, учи/сото, омотэ/ура и т.д. и т.п. Я постараюсь рассказать вам об этом.